– Ты ведь меня не прикалываешь? Ты и правда дурак? – спросила она вкрадчиво.
– Сама ты такая! Попалась – еще и дразнится! – обиделся Гломов. – Щас возьму за хвост и головой об дерево! Селедка какая нашлась!
Щука окончательно успокоилась."
"– Значится, так, щук, слушай и запоминай! – деловито распорядилась она. – Сейчас отпускаешь меня обратно в пруд. Можешь с ведром, можешь без ведра… Дело твое, я не обижусь.
– А сама не можешь, значит, в пруд? – восторжествовал Гломов.
– Могу, Гунечка, могу.
– Не-а, – сказал Гломов. – А это… искра красная нужна?
– Не обязательно. Я работаю без искр, на одном вдохновенье, – небрежно произнесла щучка-внучка. – Только одна маленькая деталь. Имей в виду, моя магия не всесильна.
– Видел я эти Жуткие Ворота в гробу в белых тапочках! Я и так согласен! – сказал Гуня.
Он взял щуку за хвост, от души раскрутил и забросил в пруд. Забросил и задумался.
– Чего бы мне такого попросить? Ага, по щучке-внучкиному велению, по моему хотению хочу ведро карасей! – для пробы сказал Гломов.
Едва он успел договорить, как ведро наполнилось маслянисто-серебряными прудовыми карасиками. Жадный водяной возмущенно вздохнул из камышей, но связываться со щучкой-внучкой, видно, не решился. Не тот у него был магический калибр.
– Получилось! Ура! – пробормотал Гуня. – А теперь хочу… хочу, чтобы в меня влюбилась Гробыня! Целовала бы меня каждый день, называла Гунечкой… Интересно, как щука это сде… Ого!
Услышав удары множества крыльев, Гломов поднял голову.
– Э, нет! – крикнул Гуня. – С купидончиками я не согласен! Купидончиков и я мог бы нанять! Я хочу, чтоб она сама в меня влюбилась! По правде, понимаешь? Не из-за купидонов, а так!
Щучка-внучка высунула из пруда свой узкий нос.