Вынести «Первомагию» из библиотеки им бы все равно не удалось, не стоило и пытаться. Защитная магия Абдуллы, запечатывавшая дверь, не пропустила бы наружу и краешка страницы без разрешения джинна.
Сталкиваясь лбами, Жикин и Шурасик торопливо листали «Первомагию». Из глубин библиотеки доносились вопли Абдуллы. Он никак не мог извлечь из-под стеллажа артачившуюся «Как откосить от магмии» и загнать под переплет разбуянившегося палача, который зыркал на него бутылочными глазками и размахивал топором.
Желтоватые листы «Первомагии» были разочаровывающе чистыми.
– Погоди! – прошептал он Жикину. – Перестань листать! Это все Гумбольт Полчетвертый! Это он изобрел заклинание, мешающее дважды прочесть одну страницу.
– Гумбольт Полчетвертый?
– Ну да! Был такой магфордский деятель в Средние века. Это он придумал книжную пыль, бумажного червя, улыбку, от которой прокисает хорошее настроение, ядовитый клей для магмарок и рунные татуировки на подошвах, убивающие всякого, кто на них посмотрит, за исключением хозяина.
Он выглядел вполне довольным. Заклинание Гумбольта Полчетвертого было запрещенным и накладывалось только на самые ценные книги.
«Вложи сюда свой перстень, и книга сама сообщит тебе то, что тебе суждено знать! Не пытайся выведать ничего больше. За все попытки жульничества наказание – смерть».
– Давай, ты первый! – велел он Жикину.
Помявшись, Жора скрутил с пальца перстень и вложил его в отверстие. Он был уверен, что углубление окажется слишком широким, но оно пришлось совсем впору и обхватило перстень туго и со всех сторон.
«Черная душа – плохой фонарь в царстве мертвых. Разгадка пенсне Ноя в контрабасе старого Фео… Только не тебе суждено воспользоваться им».
– Что ты там увидел? – спросил Шурасик. Для него лист оставался по-прежнему чистым.
– Н-ничего, – сказал Жора.