А теперь ведь всё это разобрать надо, развесить… На кровать села и ладонью по атласному покрывалу провела. Потом на подушки упала. Уставилась на потолок в едва заметный цветочек. Такое чувство, что сердце у меня чужое, не моё, предательское какое-то. Умом понимаю, что нужно выкинуть всё из памяти, просто вычеркнуть, и заняться своей жизнью, у меня ведь такие перемены намечаются, а сердцу до этого, словно, никакого дела нет. Оно стучит. Прямо-таки барабанит, и всё не о том. Вот что с ним делать?
— Уезжаете? — Я пробежала по газону и заглянула в машину, на которой совсем недавно приехала.
Пётр Викторович что-то искал в бардачке, а когда я подошла, голову поднял и улыбнулся.
— Уезжаю. Я ведь тебе не нужен.
— Дядя Петь, ну что вы говорите? Просто я знаю, что отпуск пойдёт вам на пользу.
— Твои бы слова да Богу в уши, Василиса.
— Всё так и будет, — заверила я его. А после попросила: — До города меня довезёте?
— Ну вот, приехать не успела, уже в город ей понадобилось.
— Мне, правда, надо.
— Конечно.
— А обратно я на такси. Ждать меня не нужно.
— И куда везти? — поинтересовался Пётр Викторович.
— На Дворянскую. Это недалеко от центра, я покажу.
— Точно тебя ждать не надо? — забеспокоился Пётр Викторович, когда спустя полчаса мы оказались на Дворянской. Улица хоть и со значимым названием, и достаточно длинная, но дома на ней располагались сплошь старой постройки. Причём, в прямом смысле старой, столетней давности. Но это ведь один из районов Старого города!
— Не надо, — успокоила его я.
— И тебе, стрекоза. Через месяц увидимся.
Я постояла у обочины, ждала, когда он уедет и даже рукой ему помахала. А как только машина свернула на центральную дорогу, улыбаться перестала и с трудом сглотнула. Попыталась сделать глубокий вдох, но потерпела неудачу. И чтобы хоть как-то успокоиться, достала из сумочки зеркальце и посмотрела на себя. Губы облизала, причёску поправила.