Тебе назло

Он был влюблён.

И не только он один. Я вела себя ещё хуже Владика. Беспрестанно оглядывалась, взглядом Завьялова искала, который в последние дни по дому, как призрак бродил. Неожиданно появлялся и исчезал, был тих и незаметен, а я вдруг вспомнила, что в день своего приезда сама попросила его так себя вести. Быть тише воды, ниже травы. А он всегда исполнял мои желания, это же Генка. Я пыталась перехватить его одного, чтобы попытаться выяснить, показалось мне в тот вечер или он на самом деле видел нас с Никитой в гостиной на диване.

Но Генка был неуловим, и меня это злило. Он даже не разговаривал со мной, только здоровался по утрам и тут же отворачивался. Да и вообще, почти всё время рядом с ним Светлана находилась. Это даже смешно. Он со Светой, я с Никитой, и чувствуем себя чужими на собственном спектакле. А ещё я ловила себя на том, что присутствие Никиты, даже его близкое присутствие, когда он меня обнимал и целовал, от мыслей о Завьялове меня совсем не отвлекает. Я сидела в гостиной, вела, можно сказать, что светскую беседу, улыбалась отцу, Никиту за руку держала, а сама размышляла о том, что Света только что направилась в сторону Генкиной комнаты. Она только что уложила Ваньку спать и бегом к любовнику в комнату кинулась, вот как такое мне пережить? Я словно незримо следовала за ней и наблюдала: как она в его комнату входит, улыбается чарующе и дверь за собой закрывает. Правильно, ведь этим вечером она хозяевам уже не понадобится, с этой минуты она в полном распоряжении Завьялова.

Я руку в кулак сжала, заставила себя улыбнуться Нике, и за секунду собравшись с мыслями, ответила Нике, что свадебное платье буду шить в Милане.

— Фасон уже продумала?

Я кивнула.

После выходных папка с Никой уехали в Нижний Новгород, проблемы решать, как по секрету сообщила мне Ника, но при этом так улыбалась, что стало понятно, что проблемы они решать если и будут, то недолго. А уж когда они решили Ваньку с собой взять, на белые теплоходы смотреть, стало ясно, что намечается небольшое семейное путешествие.

Я спорить не стала, даже обрадовалась, ежедневные семейные обеды и ужины, меня стали утомлять. То, что Никита так легко подстраивается под настроение и характер моего отца, мне почему-то перестало нравиться. Да и я даже знала почему. Если бы он искренне проникся к моей семье, если бы это было родство душ, я, наверное, не возражала бы, но это было не так.