"
"— Хорошо, расскажешь позже. Я сейчас о том, как Рената ловко подставила меня под похищение. Перед тем как уйти в институт, она играла с Мишей, подкидывала его вверх, потом внезапно схватилась за глаз и начала стонать. Можете мне поверить, — глаз у нее распух, словно туда струя «Черемухи» угодила. Но, как я сейчас думаю, это была обыкновенная поваренная соль или, в худшем случае, крупинка стирального порошка. Глаз слезился, и веко распухло — невероятно. Мы со Светой и так и сяк старались помочь, но решили, что соринка спряталась под глазное яблоко.
Аплодисментов я естественно не дождалась, Туполев наградил меня вопросом:
— Как ты вышла на братьев Смирновых?
— Элементарно — унюхала. Пальто, которым меня укрывали похитители в первый раз, пахло брагой, проходя по сеням Клавдии Анатольевны, я обратила внимание и на запах и на похожее пальтецо.
— Почему же ты, когда не смогла дозвониться до Андрея, не позвонила мне или Антону?
— Не успела. И кстати, учти — на суде я дам показания в пользу братьев. Если бы Рената заявилась на полчаса позже, они бы меня отпустили.
— Это правда?
— Я буду стоять на этом. Их запугали, принудили и так далее. Основным фактором давления был несчастный укол глюкозы и как следствие соучастие в убийстве или сокрытие его.
— Помнишь, я год назад сказал тебе, что ты стойкий оловянный солдатик?
— Да.
— Я повышаю тебя в звании — теперь ты оловянный сержант.
После барана, действительно повышения. Но я надулась.
Добрый, милый Антоша проявил больше участия:
— Ты настоящий молодец, Софья.
— Ага, — от участия туполевкого бодигарда, меня, почему-то, не иначе по контрасту, всегда пробивала слеза, — валяюсь тут… вся в букетах, как покойник… — и махнула рукой.