Заказывая к двери следователя, об участковом я совершенно забыла.
— Кому здесь участковый понадобился? — раздался от лифтов густой бас и на площадку у двери Хорских вышли двое — высокий толстяк в форменном плаще и молодой, худощавый мужчина с недовольным лицом.
— О, Архипов! — обрадовано взревел начальник бригады. — Какими судьбами?
— Да вот, понимаешь, иду с Виталием, территорию обхожу, и что вижу? У крыльца высотки ваша машина загорает. На вахте сказали, вы сюда квартиру вскрывать приехали?
Скромно стоя у мусоропровода, я слала хвалу небесам.
Я испугаться разоблачения, как следует не успела, а тут нате вам — два мента с подготовленным алиби. Мимо они оба, видите ли, проходили. Когда я следователя к дверям заказывала, о том, какие мысли возникнут в головах Кутеповых-Стрельцовых при появлении у их порога так кстати нужного следователя, даже на секунду не подумала.
От грустных мыслей, я немного съежилась и вроде как побледнела. Что бы подумала моя виртуальная семья, вычисляя персону, стукнувшую, куда следует?! Да через пять ударов пульса взгляды Кутеповых-Стрельцовых скрестились бы на моей темной особе. Когда есть малознакомая фигура для подозрения, родственники предпочитают дружно грешить на эту фигуру.
Толпа из семи человек сгрудилась вокруг молоденького спасателя, ковыряющего замки квартиры различными способами. Поупражнявшись с железяками, парнишка разогнулся и сказал старшему:
— Баста, Петрович, мне эти замки не открыть. Вырезать жалко, надо с крыши спускаться.
— Иди за тросом, — приказал Петрович и обратился к притихшим в уважительном молчании женщинам: — Кто живет на крыше?
— Мы.
— Пойдемте наверх, осмотримся, — приказал старшина спасателей и первым двинулся к черной лестнице.
Дамы, восклицая и перешептываясь «ах, двадцать седьмой этаж, ах, даже выше!», потопали за ним следом. Молодой и недовольный Виталий остался у двери. Я замыкала шествие.
Синяя балюстрада из крепких металлических труб и каменных столбиков, обрадовала Петровича своей надежностью.