С ними связались…
— Кто? — перебила я."
"— Не знаю. Они тоже так и не узнали. Им предложили скомпрометировать одну богатую женщину. Валерия не называла ни ее имени, ни суммы гонорара. Она лишь сказала, что за такие деньги она готова совратить не только всех оставшихся в живых членов Политбюро, но даже их надгробные памятники. Платили, как вы понимаете, ни сколько за работу, сколько за молчание. Но денег они так и не увидели. Им переправили небольшой аванс, который больше чем на половину ушел на оплату некой, указанной им квартиры, так как владелец жилья потребовал предоплату за полгода вперед.
После этих слов Нина на какое-то время замолчала, и мне пришлось ее поторопить:
— Вы уверены, что именно девушки, а не женщины или вообще мужчины?
— Валерия сказала так: «Не хватало мне еще за всякими девчонками охотиться».
— Но почему вы так уверены, что до приезда к вам Валерии, до двадцать второго апреля, они с мужем уже не выполняли каких-то распоряжений относительно убийства? — осторожно спросила я, думая об убийстве Коваленко и пропавшем пистолете.
— Лера сказала категорически — может быть, я и вертихвостка, но не убийца. И я ей верю.
— А почему они сразу в апреле не уехали из той квартиры, а ждали начала мая? Ведь им поступило совершенно однозначное распоряжение — надо убить. Убить девушку. Чего они ждали?
Нина опустила голову и едва слышно произнесла:
— Лера сказала, что без денег она оттуда не уедет. Я боюсь, что они попытались вычислить заказчика и теперь… теперь… — Нина всхлипнула, — я не знаю, что думать.
Судя по привезенным сапогам и шубе, факт, не в Антарктиде. Но врядли отсечение одного континента поможет Нине.
— Как вы думаете, Нина Валентиновна, если бы племяннице и ее мужу удалось получить деньги, они бы вам сообщили? — вопрос подразумевал «поделились счастьем». Обстановка на опрятной кухне говорили о скудных средствах приемной мамы Валерии.
— Не знаю, — она помотала черными прядями.