Телохранитель цесаревны

Но теперь я лечу во Францию уже завтра. Пока на месяц, нужно привести мысли в порядок и обдумать сложившуюся ситуацию. Вполне возможно, что по итогу я откажусь от подданства Российской Империи и стану гражданином Французской Республики. Возможно, французы отнесутся ко мне подобающим образом коль уж моя родина решила наплевать на меня.»"

"Присутствующие на этой встрече члены рода Романовых прекрасно знали содержании интервью, что появилось сначала в этой газете, а сейчас оно уже гуляет по всему интернету. Сказать, что это катастрофа — значит сильно преуменьшить настоящие масштабы произошедшего.

— Константин, не напомнишь, что там сказал Беляков твоей дочурке? — Обратился к сыну государь. — Только давай слово в слово, как он и передал.

— «Передай своему венценосному дедушке, что парой минут назад ты объявила войну моему зарождающемуся роду», — уныло произнёс Константин.

— Благодарю. А теперь объясните как после всего одного разговора с Мариной этот парень не просто перестал быть сторонником престола, но уже навострил лыжи во Францию и объявил о войне между ним и нашим родом?!

Если в начале голос Императора был спокойным, то под конец он уже кричал.

Государь гневался и свой гнев он найдёт на кого излить. Вопрос лишь в том, кто будет назначен крайним в этой ситуации.

— Ошейник и пряник, так мы всегда работали. Ошейником в случае с Архимагами выступала клятва верности, которую невозможно нарушить. А пряником были различные уступки, послабления роду мага, каждого Архимага пресса и лично мы чествовали на регулярной основе давая ему понять, что ценим его роль в защите нашей Империи.

Со Стражами мы ушли ещё дальше. Никакого «ошейника», мы просто старались привязать их к себе. В том числе и через родственные связи. У парня ведь не было семьи, он детдомовец! И возможность обрести её для него многое значит! Вон как прикипел душой к тем двум девицам. Канцелярия только вчера доложила, что он из-за блондинки устроил взбучку Дементьеву и тот даже на празднике вёл себя показательно смиренно и послушно! Представляете, что было бы, будь у него жена из нашего рода и подари она ему детей потом? Мы его несколько недель обрабатывали! Сначала поставили срок в три года с надеждой разорвать помолвку с Мариной. Потом сократили срок до года, а совсем недавно я уже чуть ли не прямо сказал, что иного выхода у него нет. Мы не стали сразу на него давить, зная его вспыльчивый характер, подводили к мысли, что от свадьбы с Мариной ему не уйти.