Правда, похожа?
Рассмеявшись низким, хрипловатым смехом, она покружилась на месте, позволяя длинной юбке платья эффектно взлетать и опадать, точно невидимый партнёр вёл её в вальсе.
А я смотрела на неё и все больше убеждалась — в подруге произошла какая-то важная перемена.
— Слушай, а ты… может, встретила кого? — спросила мягко.
Она сверкнула в ответ лукавой улыбкой:
— Может…
— Ого! И молчишь?!
— Я все расскажу, — пообещала она, и улыбка её вдруг изменилась, став из мечтательной какой-то острой, жалящей, почти неприятной.
В этот миг я и себе самой не могла бы объяснить: почему вдруг мне стало не по себе?..
***
Тосты в честь именинника шли одним за другим, я уже успела подать первое и второе и скоро собиралась принести праздничный торт, который тоже выпекла самолично, зная, что Саша буквально обожает мою стряпню.
Уже стемнело. Где-то неподалёку звонко пели сверчки, добавляя вечеру очарования, а гирлянды и фонарики, которыми я украсила дом и сад, создавали особенную атмосферу тепла и уюта…
Я смотрела на мужа, раскрасневшегося и явно наслаждавшегося всем, что его окружало, и думала о том, что его счастливая улыбка стоила всего.
Даже того, чтобы терпеть не самые приятные вещи, которые сопровождали этот ужин.
Например, многочисленные тосты…
Первой, чтобы сказать, поднялась, конечно же, свекровь.
— Дорогой мой сыночек! — начала она таким тоном, будто собиралась того и гляди расплакаться.
Она подчёркнуто смахнула со щеки слезу — не факт, что действительно имевшую место быть — и продолжила:
— Хочу поднять этот бокал за тебя — самого красивого, талантливого и успешного мальчика. Даже не знаю, чем твоя жена заслужила такое сокровище… Но ты, Настя, Сашеньку моего хорошенько береги! Другого такого у тебя не будет!
Я только молча улыбнулась ей в ответ, хотя её слова неприятно царапнули по душе.
Следующим с места встал мой отец.
— А я вот хочу Леночку поддержать! — прогромыхал его бас на весь, должно быть, дачный посёлок.