Ну, не считая тех копеек, которыми ещё владеет Шурик.
— Зачем ей это? — непонимающе уточнила я.
— Похоже, их корабль любви и страсти не пережил бытового шторма… А на самом деле — я не знаю, Насть. Но она, судя по всему, именно его винит в своей… потере.
У меня ещё оставались вопросы, но бывшего мужа они уже не касались.
— А зачем это тебе? — поинтересовалась, глядя Роме в лицо. — Ты же говорил, что месть тебе уже неинтересна…
— Неинтересна, — подтвердил он. — Но я подумал… может, это будет неплохим свадебным подарком для тебя?
— Ты же шутишь?
Он рассмеялся — открыто и непринуждённо.
— Ну-ну, не пугайся так. Поженимся, когда ты захочешь. Только не тяни слишком долго — не хочу явиться в загс, постукивая клюкой и, подслеповато щурясь, пытаться понять, какое из этих белых пятен — именно моя невеста…
— Очень смешно, — вздохнула я.
— Но ты все же улыбнулась.
И это было действительно так. Невозможно было не улыбаться в ответ, когда видела, как его глаза буквально искрятся весельем.
— А вообще, мне кажется — это справедливо, вернуть тебе детям все, что и должно было принадлежать вам по праву, — проговорил он уже серьёзнее.
— Это дело прошлое, — пожала плечами я. — Нам и сейчас хорошо…
— А будет — ещё лучше, — многозначительно пообещал он.
А я в этот момент ощутила, что наконец-то хочу и могу снова кому-то поверить….
Эпилог
Десять месяцев спустя
Для конца июля погода выдалась весьма приятная: солнце грело, но не пекло, периодически врывающийся в спокойную томную атмосферу ветерок был тёплым, приятно-освежающим…
Это был прекрасный летний день.
Саша провел рукой по коротко остриженным волосам, от которых остался, практически, только ёжик, криво улыбнулся…
Вот ведь как бывает в жизни… он хотел оставить ни с чем Настю, а в итоге все потерял сам, а она — наоборот, приобрела…
Нет, ему было, конечно, где жить — старая квартира, которую делил прежде с женой и детьми, все ещё ему принадлежала и отнять её было не под силу даже помешавшейся на старость лет матери, раздаривавшей недвижимость объекту своей престарелой страсти.
Да, ему было где жить, но вот незадача… жить внезапно оказалось просто незачем.
Он вспомнил тот момент, когда сидел, оглушенный и разбитый, на лестнице возле двери мамы. Вспомнил, как ему казалось тогда — жизнь кончена. И ещё недавно владевший им страх стремительно сменялся безразличием, равнодушием к собственной судьбе.