Не по-товарищески, правда? Черданцев в 1982 году пошел на преступление, принял участие в убийстве Мамедова, а Карташов в трудную минуту предал его. Второй виновный – это Борзых. По законам уличной чести он был обязан взять вину на себя, но не сделал этого. Третий виновный – это Лилия Львовна Карташова.
– Она-то здесь при чем? – удивился Блинов."
"– Ее вина в самом начале этой истории была косвенной. Она вышла замуж за Борзых. Если бы Лиля стала женой другого человека, Борзых бы не предал друга. Итак, виновные определены.
Тут будет реклама 1
Со временем к ним присоединяется Любимов. В начале 1990-х годов, когда Любимов только развивал бизнес, Черданцев не считал его врагом. Со временем Петр стал рассуждать примерно так: «Если бы не колония, если бы не Любимов, то сбыт компьютеров и компьютерных игр мог бы заполучить я, и теперь бы я как сыр в масле катался». К Любимову мы еще вернемся, а пока обсудим татуировку на плече Черданцева. Один мой приятель неудачно женился, три года каждый божий день скандалил с супругой, развелся, напился и пожаловался друзьям: «Я целых три года потерял на выяснение отношений!» У тебя наверняка были ситуации, когда ты пожалел о зря потерянном времени? Скажем, записался ты в драматический кружок, год посещал театральную студию и понял, что у тебя начисто отсутствует артистический дар.Тут будет реклама 2
Год потерян, кто виноват? Только ты сам. Черданцев год потерял не по своей воле, а в силу стечения обстоятельств и верности идеалам юности. Выйдя из колонии, он обнаружил, что никто ему не собирается материально компенсировать потраченное время.Тут будет реклама 3
Кто его знает, что бы произошло за этот год, если бы он остался на свободе? Время было лихое, первоначальный капитал можно было сколотить за один день, а не идти на поклон к Карташову: «Лев Иванович, для меня работа найдется?» Чтобы в своих собственных глазах не выглядеть дураком, отсидевшим за чужое преступление, он делает татуировку непримиримости. Для посвященных она должна означать: «Я верен законам чести и никогда им не изменю».Тут будет реклама 4
Во время наших встреч Черданцев все уши прожужжал, как он чтит давно минувшие уличные законы и какое раньше было душевное время, а нынче – одно предательство и паскудство. Прошло лет двадцать. Черданцев повзрослел, заматерел и стал по-другому смотреть на свои поступки и поступки других людей. С годами каждый прожитый час начинаешь оценивать по-другому. Когда я начинал работать в милиции, пенсия была для меня чем-то абстрактным, очень-очень далеким.