В зимней форме одежды патрульный милиционер мог несколько часов не покидать улицу, а бегать в ней за легко одетыми пацанами было неудобно. Криворучко, всмотревшись в темноту, понял, что его бойцам подростков не догнать, и бросился к автомобилю.
– Всем постам и патрулям! – вышел он в эфир по радиостанции. – Два несовершеннолетних преступника убегают через стадион 34-й школы в квадрат «90». Всем патрулям принять меры к их задержанию!
– Куда бегут? – не понял патрульный милиционер с позывным «10—2».
– Дебил! – завопил сержант.
– Так бы и сказал! – огрызнулась радиостанция. – Начал какие-то квадраты выдумывать, как на учениях.
– Тишина в эфире! – потребовал сержант Новиков, старший второго патруля. – 416-й, сообщи приметы преступников.
– Какие приметы, мать твою! – психанул Криворучко. – Всех малолеток задерживайте, а там разберемся, какие из них нам нужны.
В ответ кто-то вышел в эфир и захохотал издевательским басом."
"«Вычислю, кто смеялся, – убью!» – решил Криворучко и стал всматриваться в темноту стадиона, но никого не заметил: и беглецов, и преследовавших их солдат поглотила густая зимняя мгла.
Пока Криворучко вел переговоры по радиостанции, Черданцев и Юра неслись со всех ног к двенадцатиэтажке. Постоянно оглядываясь, Петя никак не мог понять, на кой черт его приятель стал дразнить солдат.
«Если не успеем на крышу, то нам конец!» – раз за разом думал он.
Юра Борзых бежал, не оглядываясь и ни о чем не думая. Страх и азарт придавали силы, ноги сами взлетали над землей и несли к заветной двенадцатиэтажке.
«Гражданин! Вы пьяны, еле на ногах держитесь».
«Мне до дома идти десять метров.