Еще неделю назад я бы прыгала до потолка от радости, а сейчас лишь равнодушно пожимаю плечами.
Просят, значит явлюсь.
Хорошо, что не надо ничего собирать и готовить, все документы давно готовы, лежат в папке. Говорю бабушке, что еду в университет и стараюсь не обращать внимание на ее расстроенный вид.
Она решила, что я больна таинственной болезнью, и мне срочно нужно обследование. И я в принципе с ней согласна. Это действительно как болезнь, я думаю об Артеме каждую минуту. А вот обследование вряд ли что-то покажет.
Выхожу из дома и натыкаюсь на уже знакомые фигуры в костюмах. Сердце радостно подпрыгивает — Артем? Он хочет меня видеть?!!
Но угрюмые лица службистов Асадова заставляют сомневаться в том, что они ко мне пришли с доброй вестью. С такими лицами только прощальные речи зачитывают на похоронах. Так и получается.
— Сядьте в машину, Алена Павловна, — обращается один из них, — мы вас ненадолго задержим, не волнуйтесь.
Миг, и я уже в салоне автомобиля. Тот же охранник поворачивается ко мне и говорит серьезно и строго:
— Артем Мурадович просил передать, что шантажировать его не самая лучшая идея.
— Ка... ка... каких сообщений? — от волнения начинаю заикаться, но службист Асадова ведет себя так, будто я разговариваю с зарядкой для мобильного телефона.
— От себя добавлю, что если вы еще позволите себе ему угрожать, то наш разговор продолжится уже далеко не так дружелюбно.
— Всего хорошего, Алена Павловна, — меня разве что не выталкивают из авто и уезжают. И пока я бессмысленно пялюсь им вслед, пиликает мессенджер.
Достаю телефон — сообщение из банкинга.
Нет, я не ошиблась. Артем перевел деньги.
Перед глазами встает он, вкладывающий мне в руку доллары: «Возьми, Аля. И еще мне нужна твоя карта».
Но я не давала карту. И тем более не угрожала.
Набираю Янку.
— Откуда ты взяла номер Асадова? — спрашиваю в лоб. — И номер моей банковской карты?
Яна даже не отпирается.
— В твоем телефоне.