— Это действительно очень хороший брак, — заявил Лэсситер. — Очень хороший.
Братство издало мощный вопль согласия. А затем началась древняя церемония, зазвучали священные слова, произнесенные на Древнем языке великим Слепым Королем… мозг Куина не зафиксировал ни одно из них. Они держали своих детей, стоя перед родными и близкими, и Куин просто смотрел в голубые глаза Блэя.
И это, в конце концов, было единственным, что действительно имело значение. Традиции — великая вещь, но важнее признание перед собравшимися его преданности своему возлюбленному и преданности возлюбленного ему самому.
Остальное — просто поток слов и веселая игра с кинжалами и солью.
Ну и еще был, благодаря Битти и падшему ангелу, чертовски вкусный торт.
Все прошло размыто, словно во сне…
— Куин? — прошептал Блэй. — Ты здесь?
— Что? Ой, извини. — И громче: — Да, я согласен!
Смех разнесся по толпе, и Блэй снова наклонился.
— Это мы уже сделали.
— Правда? — Куин покраснел. — Тогда давайте приступим к кинжалам!
Они передали детей Кору и Лэйле, а затем подошли к двум черным коврикам перед столом.
— Вы выбрали двоих к вам в помощь, — произнес Роф на Древнем языке. — Я попрошу их сделать шаг вперед прямо сейчас."
"Джон Мэтью и Зэйдист вышли из стройного ряда и обошли стол. Оба, улыбаясь, взяли в руки по черному кинжалу.
Куин и Блэй опустились на колени. Коснувшись ладонями коврика, они смотрели друг на друга.
И да, Куин прекрасно осознавал, что его лицо сейчас украшает ухмылка до ушей.
— Блэйлок, сын Рока, я спрашиваю тебя, как зовут твоего хеллрена? — спросил Роф.
Глаза Блэя были такими красивыми, когда он заговорил:
— Он Куин. Мой возлюбленный… Куин.
— Куин, кровный отец Рэмпейджа и Лирик, как зовут твоего хеллрена?
Куину пришлось откашляться из-за внезапного комка в горле.
— Он Блэйлок. Моя единственная любовь — Блэйлок.
Джон Мэтью подошел к Блэю. Зи — к Куину.
Куин и Блэй смотрели друг на друга, не морщась, пока на их коже вырезали имена, буквы врезались в плоть их плеч.
Ни разу, ни на мгновение, ни один из них не отвел взгляд.
Пока имена навсегда не запечатлелись на коже.
А их сердца, уже соединенные навеки, пылали от любви.
***
— О, спасибо, отец, — сказал Блэй, обнимая отца. — И мамэн, я так рад, что вы здесь!
Лирик обняла его так крепко, что почти выдавила весь воздух из легких.