– Да, док, давайте, я тоже скоро подойду.
С минуту молчим, провожая взглядами туго обтянутую джинсами попу ассистентки нашего доктора.
– Ниче так, а?
– Даже очень…
Шутки шутками, а насчет ребят надо будет узнать. Змей получил ножом в руку и живот, а у Красавчика контузия и три или четыре слепых осколочных от гранаты. С учетом выбывающих Бушмена и Гризли во взводе остается двадцать человек. Негусто. В третьем отделении так и вообще печальная картина. Ладно, пока что никаких особых реорганизаций затевать не буду. Крюгера разве что стоит комодом-три назначить.
– Про пополнение ничего не слыхать пока?
Миндонса невесело рассмеялся:
– Да погоди ты, все еще в себя приходят, включая командование. Это вы, русские, к Сталинградам привыкли, а тут такое в новинку. Ближе к вечеру, я думаю, Ян совещание созовет, там и определимся, что дальше и как. Ладно, давай, пойду я на КП пока что.
– Погоди, а что с телами-то делать? Ну эти ладно, – киваю на выложенных в два ряда кафров, – можно утопить просто, до вечера обглодают уже, а с нашими-то?
– Топить никого не надо, в течение часа грузовики приедут и заберут, отдельно наших, отдельно кафров.
Попрощавшись с ротным, собираю командиров отделений."
"– Значит, так, Крюгер – принимаешь третье отделение. А что это у тебя? – обращаю внимание на необычный нож у него в руках. Новоиспеченный сержант передает мне режик рукояткой вперед.
– Да вот, нож того шустрика, что Тощего достал. Интересный такой, совсем не похож на обычные, которыми местные кафры пользуются.
Действительно любопытно. Тяжелое, изогнутое, очень качественное на вид лезвие, двусторонняя заточка, костяная рукоятка…
Лео, как главный во взводе фанат всего стреляющего и режущего, жестом просит нож и, получив, внимательно осматривает.
– Интересно… На джамбийю арабскую похож, хотя и не совсем, этот подлиннее чуть будет и потяжелее. Но тип тот же, да. У дагомейцев такие не в ходу, и даже в Нигере не встречаются. Смотрите, вот так вот им бьешь, тычком, сзади в шею, и перерезаешь.
Киваю:
– Шустрый сука. Очень быстро и плавно двигался. А где он лежит?
Крюгер задумчиво водит глазами по разложенным на траве телам.
– Э-э… вот, точно. Вот этот.
Второй слева в дальнем от бруствера ряду. Лет тридцати – тридцати пяти, не гигант, скорее жилистый. Две дырки в груди, и нет затылка.