Протока, по которой корабли подходят к порту (забыл, как называется, блин, а ведь говорили же мне), расширяется в достаточно просторный овальный затон, где-то метров триста на пятьсот. У причалов стоит с полдюжины больших моторных… э-э… как бы их назвать… Для лодок слишком велики. На язык просится слово «вельбот» почему-то, но от морских дел я далек, так что вполне возможно, вельбот – это что-то совсем другое. Короче, большие такие лоханки, на них торговцы из верховий Нигера и Замбези сюда за товаром ходят.
Пьер припарковался на вымощенной булыжником стоянке у окружающего порт забора и побежал в портовую контору с какими-то документами. Ради них, собственно, он в Кейпе и задерживался.
Интересная посудина. Метров сорок в длину, широкая, с высокой надстройкой в центре. Трюмы, по всей видимости, спереди и сзади от нее, иначе зачем бы там по крану торчало? На носу и корме (или правильно – на баке и на юте?) установлены две танковые башни от… э-э… чего-то старосоветского: Т-54 или Т-55? Не знаю, не разбираюсь я в этом. По бортам и в надстройке торчат несколько пулеметов и АГСов, да и сами борта выглядят мм… солидно, скажем так.
– Витали, здорово! Ты прям доктор Ливингстон, ха-ха. Поднимайся, с мужиками тебя познакомлю! Через полчаса отходим.
Похоже, с Лехой пообщаться не получится. Ну ничего страшного, успеется еще по возвращении. Тьфу-тьфу-тьфу… э-э… где тут дерево-то, постучать? Ага, перила на трапе подойдут.
Дагомея, нижнее течение Замбези, борт теплохода «Королева Замбези», второй день плавания"
"Солнце уже почти скрылось за стеной джунглей справа, дневная жара и духота понемногу уступают место… э-э… вечерним жаре и духоте. Которые затем плавно перейдут в ночные жару и духоту, а те, в свою очередь, в утренние. Здесь в принципе другой погоды не бывает, постоянная парилка. Впрочем, когда солнце не печет, становится хоть немного да полегче.