Может быть, на сербских свадьбах не принято фотографировать? Я быстро убираю телефон.
Заканчивается одна песня и начинается другая. Очевидно, хотя я этого не знаю, это популярная мелодия, потому что люди начинают кричать и подпевать с первой ноты. Я пытаюсь вслушаться в текст, но понять певческие сербские слова гораздо труднее, чем разговорные. Что-то о смешении черного и золотого, затем упоминается… рама? Речь идет об искусстве? Может быть, о картине?
Женщина, сидящая через несколько мест, резко встает и залезает на стол.
Я смотрю на мужа и прикусываю губу.
— Можно и мне попробовать?
— Что попробовать? — поднимает он бровь.
— Тот танец на столе.
Его рука на моей талии напрягается.
— Нет.
— Что? Почему?
Драго наклонился вперед.
— Я не позволю своей жене залезть на стол и трясти бедрами на глазах у более четырехсот человек.
Я прищуриваюсь.
— А что, если я буду танцевать только для тебя? Пожалуйста?
Из его горла доносится низкий стон.
— Хорошо. Но будь уверена, что я буду смотреть только на тебя, потому что если мой взгляд переместится и я замечу, что на тебя смотрят другие мужчины, то следующей песней будет похоронный марш, mila moya.
Я визжу от восторга и начинаю расстегивать каблуки.
Ошеломлен. Загипнотизирован. Абсолютно одурманен. Именно так я чувствую себя, наблюдая за тем, как моя жена танцует на столешнице передо мной. Не знаю, что мне нравится больше — ее идеальное маленькое тело, которое медленно и чувственно покачивается при движении, ее смешной солнечный характер или блестящий интеллект, который скрывается за ее сверкающей оболочкой.
В прошлые выходные я зашел к ней и Кеве, которые сидели за кухонным столом и обсуждали отмывание денег.