Блин, руку же откусит одним махом…
– Ты не бойся, не бойся. Ладонь протягивай. Медленно только, не резко.
Понуждаемый Толиком, с мысленным вздохом вытягиваю руку. Лошадь вновь всхрапывает, на этот раз скептически, и аккуратно снимает бархатистыми губами кусочек сахара у меня с ладони.
– Вот видишь! Уже подружились.
– Ага. Друзья – не разлей вода.
Красивая, серой масти животина подождала еще немного, поняла, что продолжения не намечается, и неспешно отошла от забора. Что-то сдается мне, не очень я ей понравился.
Толик, заметив облегчение на моем лице, добродушно ухмыляется:
– Ничего, привыкнешь. Без лошади тут как без рук будешь, вот сам посмотришь.
– Как без ног, тогда уж.
– Да. И без ног тоже.
Нет, спасибо, я уж как-нибудь на машине. Опять же мотоцикл у меня есть, пришел с остальным грузом. И вообще, я котегов люблю. Ну еще собак, хотя и меньше. А вот к лошадям и прочим коровам как-то равнодушен. Толику, правда, об этом говорить не стоит – за сумасшедшего примет, наверное.
Блин, вот хотел же пару котов и псинок с собой взять… Но со всеми этими играми в прятки и догонялки – непонятно с кем, как-то совсем не до того было. Ладно, у остальных ладожан (мне как-то больше «ладожцы» нравится, но вроде как правильно именно «ладожане») вся домашняя живность есть, скоро наплодится, тогда и обзаведусь. У Димы вот по двору трехцветная кошка бегает с пузом, вот-вот принесет потомство.
– Как живность переезд перенесла? И вообще, как они тут?
На тему своего любимого животноводства калмык может разговаривать часами.
В общем и целом, по словам калмыка, животные перенесли путешествие на удивление хорошо – из всех предназначавшихся нам переселился в лучший мир только один козел (в хорошем смысле слова), каким-то неведомым образом ухитрившийся сломать себе шею в тесном загончике судна.