Впрочем, там никто и не живет. Постоянно, во всяком случае. Но все равно – не сгустили ли орденцы слегка краски в своих отчетах, дабы никто не полез шариться по окрестностям и не нашел нефть? Хотя зачем тогда вообще отчет публиковать? Нет, определенная логика есть: не опубликуешь, все начнут что-то подозревать, и кто-то полезет любопытствовать. А так – холодно и ветрено, ничего интересного, хе-хе.
– …мере продвижения на север становится теплее. Пустынные, полупустынные и степные участки чередуются, в зависимости от конфигурации дождевой тени[3].
Знакомое слово вновь вызвало некоторое оживление. Ну оно и понятно: Патагония для большинства присутствующих есть нечто совершенно абстрактное, а Саратов или Астрахань все себе более-менее представляют.
– Как видно на карте, достаточно крупный приток вливается в Аустралис с северо-востока на две тысячи километров выше устья.
Интересно, кстати, а какая осадка у этих исследовательских посудин Ордена? Скорее всего, небольшая, иначе бы они так лихо по рекам не рассекали. Между прочим – пьяный Гискар, как ни странно, называл расстояния в сухопутных милях, а не в морских. А еще моряк и даже целый капитан. Позор ему, однако.
– …назвали Гискар, в честь капитана судна, открывшего реку…
Ха-ха! Так вот он почему промолчал – стеснялся.
– …течет через степь, наподобие аргентинской пампы.
– …севернее. Правый берег более засушливый и гористый. Но много небольших рек, стекающих с гор. Отлично подходит для сельского хозяйства, особенно виноделия.
Что-то типа аргентинского Куйо, насколько я понимаю. Ну понятно – география схожа, вот и получается аналог. Физика-то одинакова в обоих мирах. Э-хе-хех… Всегда мечтал иметь несколько гектаров виноградников и делать свое вино.
– …пампа – возле реки довольно сухая, но, рассуждая логически и опираясь на данные исследования Гискара, по мере удаления от гор и приближения к океану она должна становиться влажнее. Прекрасное место для скотоводства, выращивания пшеницы, кукурузы и так далее.