После минутного размышления раненый высказал догадку:
— А вдруг что-либо связанное с теми земляными работами, которые немцы вели на дамбах?
— А точнее? — спросил лейтенант, слушавший раненого.
— Я сам из саперных сержантов. В сорок персом был ранен, прибился в этих местах к одной солдатке на лечение да и остался у нее в примаках. А когда здесь партизаны объявились, к ним подался. Это я к тому, что в минном деле тоже кое-что смыслю. Так вот, дамбу одной миной или ящиком тола не возьмешь. Чтобы ее в воздух поднять, не одна тонна взрывчатки нужна.
Лейтенант быстро кинул взгляд на карту.
— От этих островков к дамбам по прямой не меньше шести километров. Не далековато?
— Нисколько. Им что, траншеи для кабеля копать? Бросил его в болото, притоптал, где сам на дно не ложится, и ни один черт его не сыщет.
— Да, в твоих словах что-то есть, — задумчиво сказал лейтенант, сворачивая карту. — Будет время — обязательно присмотрюсь к тем островкам у родничка.
— А еще лучше — начни с этого, — посоветовал раненый.
— Там видно будет, — неопределенно сказал лейтенант. — Выздоравливай поскорее… Счастливо оставаться.
Он хотел уже отойти от телеги, но старшина, все время стоявший с ним рядом и не проронивший в течение разговора ни слова, остановил его. Наклонившись над раненым, он легонько тронул его за плечо.
— Сержант, а как тот родник сыскать?
— Я отметил его на вашей карте.
Старшина фыркнул."
"— Знаю я эти отметки на глазок. Да и цену довоенным картам тоже. Лучше расскажи человеческим языком, как выйти к роднику?
— Ты где родился? — спросил раненый, глядя на пластуна.
— На Кубани.
— А ты? — перевел он взгляд на лейтенанта.
— В Москве.
— Значит, болот не знаете и не понимаете оба, — подытожил услышанное раненый. — А потому нечего вам и объяснять, все равно ничего не поймете.