И минер вначале должен был проникнуть своей пытливой мыслью сквозь толщу металла, предугадав в целом и представив в деталях все то, чего раньше никогда не видел. А в результате одержать верх над тем, что создавалось как не подлежащее разгадке, обезвредить и превратить в обыкновенный металл то, что по замыслу его создателей должно было нести смерть и разрушение. Минер всегда имел дело не с бездушным железом, а с человеческим умом и мыслью, воплощенными в этом металле. И в этой сложнейшей работе он не имел права даже на одну-единственную неточность или ошибку…
Вертолет летел низко, казалось, что он лишь по чистой случайности не задевает верхушки деревьев.
Телеграмму о событиях в далекой Белоруссии ему принесли из стансовета под утро, попросили быть готовым к выезду в райцентр как можно скорее. А сколько времени требуется на сборы старому солдату? Он был готов через несколько минут. Спустя два часа армейский газик, на котором его доставили из станицы, уже тормозил на полевом аэродроме райцентра. В Краснодаре Вовка ждал высокий, немногословный мужчина в штатском, который сразу провел его на посадку в самолет до Москвы. Он же без всяких промедлений устроил бывшего пластуна в столице на рейс Москва — Минск.
Бывший старшина знал, зачем его ждут в белорусском райцентре, ему уже рассказали о проводящемся разминировании, и поэтому он с таким напряжением и вниманием всматривался в иллюминатор. Ему все казалось, что еще одна минута, последний разворот, и он увидит то болото и островок: память воскрешала давно забытое и исчезнувшее в дымке времени с такой отчетливостью, словно это происходило вчера.
…Группа осталась на берегу, оседлав пригорок, а они с проводником ушли в болота. Задача, поставленная перед ними, была ясна: оторвавшись от погони, выйти к роднику и ждать там тех, кто уцелеет после боя на пригорке. Ждать до полуночи, а затем действовать по обстоятельствам.