Тихий городок

Формируя команду, Маркус конечно же прихватил с собой Вилли Айнбиндера и Иоганна Радлова. Остальных добрали на месте — в полку «Гитлерюгенд».

4 декабря 1941 года еще казалось: последний нажим — и танки, бронетранспортеры с пехотой, австрийские егеря, поставленные на лыжи, «голубая дивизия» испанцев, бельгийские, французские, голландские полки СС из коллаборационистов прорвутся через оборонительную линию русских, лавиной обрушатся на улицы столицы. Они не могли окопаться перед наступлением зимы в какой-то сотне километров от русской столицы, не желали отказаться от теплых квартир.

Механики сливали горючее с пришедших в негодность машин, экипажи танков добирали комплект снарядов до полуторной нормы. Считалось, что завтра предстоит совершить последнее усилие…

Иоганн Радлов проявил поистине героические способности, чтобы утеплить вездеход. Откуда-то он с солдатами натаскал ватных стеганых одеял и пуховых перин, раздобыл железную печку с трубой, дрова и ящик с углем — и теперь можно было ночевать не в вонючих, битком набитых избах, а спать в машине, пустив к себе шофера и еще двух саперов-фельдфебелей.

Хохмайстер с удовольствием отметил в поведении Радлова и еще одну прекрасную черту: когда было трудно, у того будто прибавлялось сил. Подвижный, румяный, с кнопкой веснушчатого носа, Иоганн в шерстяном подшлемнике походил на бодрого поросенка, которого ничто не выводило из себя.

Айнбиндер же, наоборот, раздражался по пустякам.

Свое неудовольствие выражал тем, что демонстративно отворачивался к стенке вездехода, заиндевевшей от мороза, напяливал на себя одеяла и сердито сопел в своем углу. Его большое сильное тело требовало много пищи. Но в последние дни нормы катастрофически сокращались.

На рассвете 5 декабря загудели моторы. Машины полка «Гитлерюгенд» вытянулись в колонны. Однако приказ начать движение почему-то запаздывал.

Прошел час. Продрогшие в своих стальных коробках танкисты выбрались из машин, стали приплясывать на скрипучем грязном снегу.

За ними повылезали из транспортеров и грузовиков пехотинцы. Несмотря на запрет, там и здесь запылали костры. Солдаты валили заборы, сдирали с крыш доски, растаскивали бревна и бросали в огонь. По черным дымам авиация противника легко бы вышла на цели. Но в советскую авиацию не верили, как и в то, что у русских оставалось хоть сколько-нибудь сил, чтобы противостоять натиску железных колонн.