Сегодня сочилась в трещинку-крохотульку, через пяток лет уже бьет ручьем, через десяток-другой годков подземной речкой хлещет… Так що из любой пещеры можно отыскать или устроить выход в лес помимо ущелья. Конечно, и самому придется при этом кое-где ломом да кайлом поработать: подправить или расширить лаз, соединить их друг с дружкой.
— Вы уверены, что появление у ущелья вашей группы удалось сохранить в тайне?
— Да. Когда я увидел, что чужаки спустились днем в ущелье через осыпь, то сразу понял, що они там не случайные гости.
— Какую иную игру вы имеете в виду?
— Ту, что сама собой на ум приходит. Побывали в ущелье одни чужаки, появятся там и другие. И ежели на них окажется наше око, можно будет обнаружить их тайное пристанище.
— Мысль заманчивая, Семен Гаврилович, — после некоторого молчания проговорил подполковник. — Что, по-вашему, нужно для ее осуществления?
— Снова направить в Мертвую падь наших людей и взять под надзор осыпь и скалу.
— Сколько человек понадобится в группу?
— Десяток моих хлопцев и взвод казаков с рацией и пулеметами. Меньше нельзя — уж больно далече в логово бандер и аковцев забираемся.
— Договоримся так, Семен Гаврилович. Подбирайте себе сколько нужно человек из отряда Горобца и будьте готовы завтра выступить в Мертвую падь.
Семен понял, что разговор окончен, и поднялся со стула. Надел шапку, бросил на плечо ремень автомата.
— Не люблю бахвалиться, однако скажу, что чутье меня подводит редко. А потому ждите из ущелья добрых вестей. До встречи…
— Теперь, капитан, предоставляю слово тебе, — сказал подполковник Дроботу, когда Семен вышел из кабинета. — Знаю, что Мертвая падь не дает тебе покоя.
— Понимаешь, не нравится мне бесследно сгинувшая в ущелье неизвестная группа. Что, если между немецкой экспедицией, якобы искавшей воду в Мертвой пади, и этой группой существует прямая связь?
— Именно?
— Сейчас объясню. Договоримся так: вначале я выстраиваю свою версию, потом ты стараешься ее разрушить. Хорошо?
— Начинай.
— Заблаговременно готовя свою разведывательно-диверсионную сеть для работы в нашем тылу, немцы нуждались в надежных убежищах.