И оуновцы, беспорядочно отстреливаясь, бросились наутек к своим пулеметам.
— Ура! — Две цепи — разведчики и самооборонцы по левому склону распадка, а пластуны по его дну — с каждой перебежкой приближались к чужим пулеметам.
Поддержит ли Хрын свою захлебнувшуюся атаку новыми силами? Постарается ли окружить вставшего на его пути противника? Казачьи дозоры, выставленные на скалах справа и слева от распадка, пока не подавали сигнала о появлении оуновских обходящих отрядов. Значит, Хрын не уверен, что сможет пробиться в этом месте к урочищу, иначе он уже предпринял бы решительные действия в самом распадке или на флангах засады.
Над распадком взлетела желтая ракета, за ней две зеленые. Это был сигнал дозорных, что противник начал отступление.
Капитан вскинул автомат, выпустил пару очередей, метнулся вперед, на чужие пулеметы.
— Ура-а-а!
— Разрешите, господин подполковник?
Посетитель, так настойчиво добивавшийся встречи с Шевчуком, был коренаст, широкоплеч, по-военному подтянут. Из-под большой клетчатой кепки, низко надвинутой на глаза, торчал кончик носа, еще ниже виднелись острые скулы и пышные усы.
— Добрый день, — приветствовал незнакомца Шевчук. — С кем имею честь?"
"— Это не столь важно, подполковник. Считайте меня просто своим соотечественником. Куда важнее то, с чем я пришел, — спокойно ответил посетитель. — Разрешите присесть?
Не дожидаясь ответа, он подошел к креслу, сел, вытянул ноги.
— Это не бесцеремонность, подполковник, — объяснил он, устраиваясь в кресле поудобнее.
— Уважаемый соотечественник, у меня мало времени, — сухо сказал Шевчук. — Что привело вас ко мне? Не просто в контрразведку, а именно ко мне?
Пышные усы незнакомца дрогнули, поползли вверх, под ними показалась ровная белая полоска зубов. Он негромко рассмеялся.