Шестидесятиметровый отрезок пути по тропинке вдоль хозяйственного блока был пожалуй самым неприятным - отвратительные запахи близкой помойке и испражнений, давно поселившиеся здесь, отлично сочетались с грязью и пугающим сумраком. Заросли дикой ивы, кусты сирени и рябины, вплотную подступавшие к тропе, навечно погрузили это местечко в густую тень и сделали его труднопроходимым. Узкая тропка, на которой нелегко разойтись и двоим, была устлана окурками, осколками бутылок и прочей мерзостью. К этим задворкам Васильков и вел своего товарища.
Докурив папироску, Васильков швырнул её на тропинку, остановился и затушил подошвой ботинка.
- Погоди не спеши, - тихо сказал он Курочкину. - Пусть мамаша уйдет подальше.
Впереди, метрах в пятнадцати, по тропинке семенила старушка с хозяйственной сумкой, скорее всего она спешила занять очередь в продовольственном магазине на Сущевке. Бывшие разведчики продолжили путь, но вскоре опять вынуждены были сбавить ход, навстречу им, насвистывая мелодию из «веселых ребят» топал пионер с портфелем, на углу Стрелецкой и Ново тихвинской находилась средняя школа и малец, наверняка, чесал на занятия.
Васильков сделал шаг в сторону, пропустил школьника, Курочкин последовал его примеру улыбнулся и проводил пацана добрым взглядом.
- Кажись следят за нами, - прошептал он примитив позади двух мужиков.
- Знакомых по раздевалке не узнал? - спросил бывший ротный.
- Нет, командир. Далековато будет. Да пялиться нельзя, ты же сам запретил.
- Это правильно. Ладно, идём как шли, будто мы про них не знаем.
Старушка уже прилично ушла вперёд и Васильков с Курочкиным двинулись дальше, к самому бурелому, к зарослям ивняка и черёмухи.
- Кислый, ты их видишь? - нервно спросил скуластый красавчик.
Сорокалетний мужик с горизонтальным шрамом на правой щеке шёл рядом и во все глаза зыркал по сторонам.
- Не, потерял, - глухо ответил тот. - Как сквозь землю провалились.
- Хромай быстрее.
Бандиты ускорили шаг, но тропинка между густых зарослей ивняка, сирени и сухого валежника оставалась пустой . С каждым метром вокруг становилось сумрачней, тут стояла пронзительная вонь, из-за которой хотелось задержать дыхание.