Тёмные московские ночи

- Так точно товарищ комиссар!

- Чем занят?

- Кумекаем Александр Михайлович, по делу Климентьева, есть кое-какие подвижки.

- Ты вот что - мне сейчас позвонил дежурный по управлению, около часа назад, возле подъезда своего дома убит Николай Николаевич Дубинин.

- Убит!?

- Да. А что тебя так удивило, будто первый месяц работаешь в угрозыске? - недовольно проворчал комиссар. - Именно убит.

- А способ Александр Михайлович? Дежурный ничего не сказал об этом?

Старцев выслушал ответ, положил трубку на аппарат, медленно повернулся к подчинённым:

- Час назад убит Дубинин, перерезано горло, - объявил он и печально усмехнулся.

- Вот теперь братцы, все стрелочки сходятся. Уже нет никаких сомнений.

Глава 6

Железнодорожная станция Дягилева отстояла от центра Рязани на несколько вёрст к северо-западу. С августа 1945 года по городу курсировали три автобуса - это были два стареньких, довоенных ЗИС 16 с деревянным кузовом и трофейный немецкий опель блиц с панорамной выдвижной крышей, наглухо прибитой гвоздями.

Однако за проезд на этих колымагах надобно было заплатить, да и вместить всех желающих они не могли, поэтому грузчики и другие работники станции добирались до неё пешком, либо когда фартило - на попутном товарном составе.

Этим утром оказии в нужную сторону не оказалось и работяги дружной толпой двинулись по пыльной дороге. Одни в одёжке поприличнее, другие прямо в рабочей робе - латанной перелатанной, выцветшей, застиранной и насквозь изъеденной пОтом. Шел среди путейцев и бывший сержант разведки Курочкин, он затягивался крепким дымком дешёвой папиросы, в разговорах коллег-грузчиков не участвовал, шагал молча, глядел под ноги и вспоминал недавнюю встречу со своим боевым командиром.

Проводив дорогого гостя в остывшую баню он больше не пошел сержант не удержался опрокинул в себя остатки водки а после долго сидел на крыльце глядел звёздное сентябрьское небо и смахивался щеки предательскую слезу военной разведки Курочкину порой приходилось тяжко настолько, что он проклинал два дня из своей недолгой жизни. Первый - когда на родился на белый свет и второй - когда угодил в разведроту.

Этот мужик трижды был ранен, десятки раз ходил за линию фронта. Однажды зимой провалился под лёд и с сильнейшим воспалением лёгких попал в госпиталь, где несколько суток провёл в бреду. Да ни счесть сколько раз смерть обдавала его своим ледяным дыханием. И всё таки Курочкин с теплотой вспоминал службу в роте майора Василькова.