Вначале, расшвыривая пассажиров, он кинулся к нему, в этот же миг Олесь громогласно приказал водителю стоять, не трогаться с места, открыть двери. Возле старика Иван пробыл секунду - этого хватило, он осознал что Волик мёртв, Бойко уже выскочил из автобуса, был готов броситься в погоню, озирался по сторонам в поисках трёх бандитов, но где там, их уже и след простыл.
Потом начались протокольные процедуры - Старцев предъявил ошалевшему народу удостоверение сотрудника МУРа и попросил трёх свидетелей задержаться у автобуса.
От свидетелей и водителя автобуса опера не поимели никакого проку, никто из них толком ничего не видел, не заметил в каком направлении исчезли три ушлых паренька с задней площадке, а их внешность Старцев и сам неплохо запомнил.
- Да что теперь с этой внешности? - заявил он, пересказывая в кабинете подробности происшествия. - Ищи свищи их по Москве и области, залягут на дно или уедут на гастроли по другим городам и весям.
Иван сидел на широком подоконнике и нервно курил одну папиросу за другой. Бойко прохаживался рядом, изредка дополняя рассказ начальника деталями. Васильков стоял у двери, прислонившись плечом к косяку. Егоров с Баранцом слушали, сидя за одним столом, заполненным ворохом папок и документов. Горшеня теребил в руках фотоаппарат в кожаном футляре. Костя Ким застыл у столовки, куда только что доставил чайник, наполненный свежий водицей.
- Волик был настоящим человеком, - сказал Иван и тяжело вздохнул.
Олесь достал из кармана револьвер, завёрнутый платок, положил его на стол и произнёс:
- Его оружие - три патрона в его барабане. Наверное он уже не собирался ни в кого стрелять."
"В кабинете воцарилось молчание.
- Ваня, - вдруг тихо позвал Васильков, тот поднял голову и заметил как побледнело лицо друга .
- Что случилось Саша? - спросил майор и спрыгнул с подоконника.
Васильков отделился от дверного косяка, сделал шаг ему навстречу и заявил:
- Ваня, если они убивают каждого, кто вторично повстречался на их пути, то…
Теперь побледнел и Старцев:
- Курочкин! Как же я упустил этот момент?
Спустя двадцать минут Старцев с Васильковым мчались на служебной машине к Южной окраине Москвы.
- Никогда себе не прощу, дырявая башка. Как я мог не просчитать этот момент? - не громко бубнил Иван.