Хочешь, я нарисую красками и повешу на стену?
— Марина утром уехала, я ее провел, — оборвал Никита, и Саломия замолчала. — Я предложил ей или билет на самолет, или любой отель на выбор.
— И что она выбрала?
— Отель. Я сдал тот номер.
Саломия прошла мимо и села на диван, сцепив пальцы перед собой. Никита подошел, присел на корточки и оперся локтями о ее колени. Саломия непроизвольно вздрогнула, уж слишком собственнически это у него вышло.
— Значит, подслушивала, — усмехнулся Елагин, — ладно.
— Твой отец много чего говорил, — пробомотала Саломия, стараясь не думать о том, какие ощущения у нее возникают от близости человека, с которым только вчера они…
— Хорошо, я напомню. Он говорил, что женщины сами выбирают себе мужчин, — Никита взял ее за руки и легонько сжал. — Ты выбрала меня, Мия. Нравится тебе, не нравится, но теперь ты моя, я никому тебя не отдам, как хочешь.
Щеки запылали, и Саломия опустила глаза, но Никита взял ее за подбородок и приблизил к лицу.
— У тебя ведь даже имя для меня подходящее. Я собственник, махровый и отъявленный собственник, и теперь ты никуда не денешься, я хочу, чтобы ты это поняла. Так что, Мия?
Видимо, у нее в глазах отразилось что-то похоже на ужас, потому что Никита придвинулся и спросил:
— Мне очень стыдно за вчерашнее, я сам не знаю, почему меня так накрыло. Скажи только честно, ты жалеешь о том, что между нами произошло?
Саломия покачала головой, и хоть ее взгляд продолжал блуждать по стенам и потолку, Никита облегченно вздохнул, а потом осторожно поцеловал одну ладонь, затем вторую.
— Я жалею только о том, что не совладал с собой и не отнесся к тебе более бережно. Поэтому позволь мне, — сказал тихо, глядя в глаза и прижав ее руку к щеке, — позволь мне повторить все сначала, только по-другому, как нужно.
— А как нужно? — спросила Саломия почти шепотом.
— Конечно, — Никита касался губами ее холодных пальцев, — теперь знаю. Медленно. Нежно. Осторожно. Но я к тебе не притронусь, пока ты сама не захочешь. Наверное, нам пока лучше подождать. Я буду ждать твоего «да», Мия, просто скажешь мне «да», когда решишь, что хочешь.
Кровь прихлынула к лицу, стало совсем горячо, а Никита стоял перед ней на коленях и держал ее руки в своих.
— Прости меня, Мия.