Они выползли на кухню к полудню, Никита сказал, что дал распоряжение родительской домработнице заказать продукты, но по итогу выяснилось, что ничего готового в холодильнике не оказалось.
Саломия наскоро соорудила два огромных бутерброда, чтобы Елагин не умер от голода и как-то протянул до обеда, а сама решила запечь курицу.
— Не думал, что ты умеешь готовить. Тебя кто учил?
— И мама, и бабушка, и Джованни, все понемногу. Никита, — с укоризной посмотрела она на мужа, скривишегося, будто проглотил слизняка, — моего отчима звали Джованни, я очень его любила, прекрати делать такое лицо! Если ты допил кофе, лучше помой овощи на салат.
— Тебе не следовало так опрометчиво соглашаться жить со мной, любимая, — бормотал потом сонный Елагин, в мгновение ока уничтоживший курицу и разве что не вылизав блюдо от соуса. — Зато мне повезло. Я и не подозревал, что ты так вкусно готовишь.
— Мне нравится тебя кормить, — Саломия улыбалась и гладила его по животу, улегшись рядом.
— Корми, корми, — он подтянул ее к себе, засыпая, — я стану толстый, страшный, и ты меня бросишь.
А ей и правда нравилось его кормить. Каждый вечер она с удовольствием готовила ужин, Никита, конечно, предлагал ужинать в ресторане или заказывать еду, но при этом с такой скоростью все сметал, что Саломия ни за что в жизни не отказалась бы от удовольствия садиться напротив и смотреть, как любимый мужчина ест приготовленные ее руками блюда.
Растолстеть Елагин не смог бы при всем желании, поскольку и ночью, и утром, и если получалось, днем, с участием той же Саломии он добросовестно расходовал энергию так интенсивно, что по итогу баланс выходил со знаком минус.
Никита не разрешал Саломие самой носить продукты, они или вместе ехали в супермаркет, или он сам заезжал после работы, и ей очень нравилось чувствовать, как муж о ней беспокоится и заботится. О Марине они вообще не вспоминали, как будто ее не было никогда.
Глава 26
На сегодняшнем приеме Саломии все было не так, впрочем, как и последние несколько дней. Ее то знобило, то бросало в жар, то вдруг начинала кружиться голова и так же внезапно отпускало.