Даже мысль о том, что она может потерять их с Никитой ребенка была недопустимой, воспоминание о Никите тут же опалило не хуже огня. Пока она здесь лежит, он там мечется в поисках...
— Дай мне, пожалуйста, телефон, — попросила Саломия, — нужно позвонить Никите, сказать, что мы живы, он, наверное, с ума сходит от беспокойства.
— Ты уверена? — Вадим встал и подошел к кровати, в руках у него был телефон, он аккуратно положил аппарат рядом с Саломией. — Хорошо. Можешь звонить прямо сейчас, но если тебе хоть немного дорога твоя жизнь и жизнь своего сына, ты сначала выслушаешь меня.
Саломия вздохнула и на всякий случай взяла телефон, пока он не передумал.
— Ты помнишь, как тебя похитили?
— Да. Я сама села к ним в машину, Никита грозился приставить охрану, я решила, что это они и есть.
—Тебя ничего не насторожило?
— В машине не работал телефон, не было связи. И стекла мне показались пуленепробиваемыми.
— Да, правильно, — кивнул Вадим, это был бронированный автомобиль с глушилками внутри, там блокируется любой сигнал.
Саломия сглотнула и лишь сильнее сжала телефон.
— Почему?...
— Потому что твоя новая семья, которой ты так доверяешь, заказала тебя. Тебя никто не собирался возвращать, все представлено, как похищение, но дом сгорел, твои сторожа не дадут показания, их даже никто не будет искать. Исполнители найдены, судить некого, дело спустят на тормозах и по-тихому закроют.
— Что ты такое говоришь? — Саломия попыталась встать, но сил не было даже поднять голову. — Елагины меня любят, Никита мой муж, он хочет ребенка, ты все придумал!
Но холодный взгляд заставил ее замолчать на полуслове, Вадим поднялся и принялся прохаживаться от стены к стене.
— Саломия, ты знаешь, чем я на самом деле занимаюсь? Мой отчим думает, что я поставляю медицинское оборудование, но это только прикрытие.
— Но почему? Какое тебе до этого дело? — не могла понять Саломия.
— Я был под впечатлением от нашей встречи, но меня насторожили ваши отношения с мужем, а потом я узнал о контракте.