Никита согласно кивнул и сделал глоток.
— Я все похерил, Алина, если бы только знала, какая она была, моя девочка… Нежная, красивая, если бы ты видела ее, я ведь надышаться не мог… Скажи, — он схватил ее за руку, — ты знаешь, это правда, что от угарного газа можно просто уснуть?
— Зачем тебе? — прошептала Саломия.
— Я когда думаю, что она спала, мне становится легче. Она просто уснула, моя Мия, и ничего не почувствовала. А иногда я вижу, как она мечется, как ей страшно, — Елагин больно сжал руку Саломие, что она охнула, но он даже не заметил, по–прежнему упершись взглядом в стойку бара.
…Саломия высвободила руку, а потом осторожно провела ладонью по чуть колючей щеке.
— Она спала, — сказала совсем тихо, едва сдерживая слезы.
— Что? — поднял Никита остекленевший взгляд.
— Она спала, Никита, — повторила, задыхаясь Саломия, — я знаю, угарный газ он… усыпляет.
— Правда? — Елагин поймал ее руку и прижался щекой.
* * *Саломия кружила по номеру, будто хищник по клетке, затем подошла к зеркалу и резко сдернула повязку. Разделась, зачем-то рассмотрела себя со всех сторон, а потом достала из косметички подаренный Никитой парфюм. Надела легкую тунику прямо на голое тело, замешкалась, но все же повязала повязку.
Замерла перед дверью их бывшего общего «свадебного» номера, вдохнула поглубже и решительно потянула на себя дверь. Никита спал на животе, раскинувшись на кровати, и Саломия остановилась, жадно рассматривая его рельефное обнаженное тело. Ровным счетом ничего не изменилось, ее все так же безумно влекло к нему, и она не собиралась упускать свой шанс.
Стараясь ступать бесшумно, опустила на окнах жалюзи, и комната погрузилась во мрак.
— Мия, — вдруг так отчетливо раздалось в тишине, что Саломия от неожиданности вздрогнула, — моя Мия…"
"Туника соскользнула на пол, туда же отправилась шелковая повязка.
Ему опять снилась его Саломия — здесь, на острове, она приходила к нему каждую ночь. Снился залитый солнцем берег, Саломия стояла у самой воды и придерживала густые волосы, спадающие на спину.