Когда ты начал требовать переписать контракт, я поняла, что твой ребенок будет прямым наследником, твоя жена сможет этим манипулировать, и тогда я обратилась к Ермолаеву.
— Даниэль твой правнук, — сквозь сжатые зубы процедил Никита, — мой ребенок в любом случае был бы твоим правнуком. У тебя ничего не дрогнуло?
Но старуха вновь оставила его слова без внимания, она смотрела перед собой пустыми глазами и продолжала шептать:
— Я искала ее, я так страдала и терзалась без нее, а она все время была здесь, рядом, ходила в школу, танцевала, я ведь даже не знала, как ее зовут, а ее звали Олечка.
— Ты ее тоже убила, — жестко сказал Никита, — я видел это своими глазами.
— Мои девочки, — шептала Урсула, раскачиваясь в такт словам, — что же я наделала…
Отец стоял, обнявшись с матерью и не смотрел на старуху. Никита ничем не мог им помочь, ему нужно было возвращаться к своей семье, а родители как-нибудь справятся.
— Меня ты тоже убьешь, Никита, как Ермолаева? — вдруг очень ясным тоном спросила старуха, и Никита усмехнулся. Отец с матерью вскинули на него потрясенные взгляды, это явно было для них новостью.
— Нет, незачем, моя жена и сын живы, скоро у меня родится дочь, но я позабочусь о том, чтобы с тобой они никогда не пересекались. И я тебя видеть не желаю. Живи, как знаешь.
— Ты не хочешь отомстить? — похоже, она его провоцировала.
— Нет. Я не Монте-Кристо, — мотнул головой Никита и, сунув руки в карманы, направился к выходу.
— Сынок, — метнулась было мать, но он ее остановил.
— Давай потом, мам, я поеду, устал. Я привезу их, обещаю, пусть только все утрясется, — мать закивала, вытирая глаза, и Никита зашагал дальше. А вслед раздалось надтреснуто-вымученное:
— Никита! — он замедлил шаг, но не стал останавливаться. — Позволь мне на них посмотреть! Хотя бы издали…
Никита на ходу покачал головой, не вынимая рук из карманов, и толкнув плечом дверь, вышел на улицу.