— Даже не знаю теперь, или я мало ему по яйцам засадил или наоборот, выставиться должен, — задумчиво ответил Никита, прижимая крепче Саломию. Она понимала, что тот пытается ее отвлечь, но ей нужно было выговориться.
— Я записалась на обследование еще на Мальдивах, а в клинике выяснилось, что я беременная. Операцию отложили на год, но я не представляла, как признаюсь тебе, и я решила сказать картинами, а там как ты сам захочешь.
— Ты же понимала, что я рвану следом? — голос Никиты звучал достаточно взволнованно.
— Я только на это и надеялась, — тихо сказала ему в плечо Саломия.
— Но почему Беккеру вздумалось мне исповедоваться? — Никита поцеловал ее в шею и заглянул в глаза.
— Я сказала ему, что мы с тобой переспали и что я беременна от тебя. Он был… впечатлен.
— Скорее, он охренел, — проворчал Никита, — теперь ясно, почему он блеял, что я его победил. А скажи, моя смелая девочка, зачем ты восемь лет ждала, чтобы отомстить? Ладно первый год-два, пока Данька был маленький, но приедь ты года через три, мы бы не потеряли столько времени!
Саломия на минуту задумалась.
— Потому что я простила тебя, Никита. Мне было важно увидеть тебя, мне было все равно, убийца ты или предатель, я приехала, когда поняла, что больше не могу без тебя жить, потому что люблю тебя больше жизни.
И Никита понял, он поцеловал ее таким долгим и нежным поцелуем, что казалось, выпил все ее дыхание, и не нужно было никаких слов, но он все же сказал:
— Я тоже люблю тебя больше жизни, моя Мия.
Ей даже на миг оторваться от него было больно, но Никита предположил, что Данька, наверное, испугается, если проснется один в незнакомом месте.
Глава 44
— Сынок, тебе там не холодно? — Никита взглянул на Данила в зеркало внутреннего обзора и, получив отрицательный ответ, вновь переключил внимание на дорогу.