Оно было исписано сверху донизу мелкими буквами, сложенными в слова незнакомого мне языка. По углам двери сидели любопытные узоры, напоминающие древние символы из «Археологических загадок» по Discovery. Я хотел было спросить у инженера, что все это означает, но он уже ушел в глубь коридора, и я тут же поспешил за ним. Странные слова и узоры какое-то время еще стояли перед глазами, но тут я увидел Сергея Ивановича, ждавшего меня на распутье, и мысли о двери улетучились куда-то прочь. Коридор разделился на две части.
– Олег, не отставайте, пожалуйста, иначе заблудитесь.
"В новом коридоре нас встретили узкие стены и низкий потолок, едва не задевающий макушку. Два человека не разошлись бы здесь, поэтому мы шли друг за другом. Должно быть, это сделано специально, чтобы легче было вести заключенных. Думаю, если бы я страдал клаустрофобией, это место свело бы меня с ума. Стены были выкрашены в унылый бежевый цвет, то тут, то там виднелись проплешины отвалившейся от сырости штукатурки, потолок был в желтых разводах и со вспученной побелкой, весь этот тоннель напоминал заброшенный бункер времен Второй мировой.
– Простите, что это за лабиринты?
– В этой тюрьме такая противопобеговая система. Даже если заключенный каким-то образом сможет покинуть камеру и добраться досюда, то он обязательно заблудится. Здесь сотни разных вариантов пути. Один неверный поворот, и ты будешь месяц блуждать по этим каналам, а то и год, пока тебя не найдут.
– Как вы здесь ориентируетесь?
– Это моя работа. Я проектирую эти тюрьмы.
– А… А как же я? Как мне выходить наружу?
– Я бы вообще не советовал вам передвигаться по тюрьме без сопровождающего.
– В каком это смысле без сопровождающего? Я что, тут в роли заключенного?!
– Нет, вы здесь по найму, я же уже объяснял. Это тюрьма, здесь своя специфика, поэтому ваш ценник и проходит.