— Почему я никогда не вижу, когда меня фотографируют? — пропыхтела рядом Ада, заглядывая мне через плечо.
— Потому что ты не внимательная, — щелкнул я у нее перед носом зубами.
— Дурак! — рассмеялась кроха.
— Здесь, — указала Виктория на пустые места, — вставишь фото со своей супругой и фото уже со своими детьми. Извини, я подумала, что возможно, ты захочешь фото со своей мамой, но постеснялась спрашивать снимки.
— Ничего, так очень красиво. Спасибо, — искренне ответил я и обнял хрупкую женщину. Она мне улыбнулась и подошла к дочери.
— Ада, — Вика достала из кармана коробочку и извлекла из нее цепочку с кулоном. Тонкая золотая цепь удачно гармонировала с кулончиком из белого золота. На одной стороне была подпись: «Буду любить тебя всегда. Мама». А на другой… ласточка.
— Вы с Даней вместе подарок выбирали что ли? — удивилась мелкая, в принципе, как и я.
— Нет. Просто совпадение, наверное, — рассмеялась она и тут же закашлялась.
— Так молодежь, отдыхайте, а мы пойдем прогуляемся, а то Вика уже дыма наглоталась от мангала.
Родители ушли по садовой дорожке за угол дома. Я же попытался быстро отвлечь Аду.
— Давай помогу надеть? — указал я на подарок ее мамы.
— Да, спасибо. И, Дань, спасибо за праздник. У меня никогда такого не было. И твой медведь… он… — кроха прикусила губу, видимо, чтоб не рассмеяться.
— Ой, да смейся уже, — она широко улыбнулась, но смех сдержала, — надо же было так опозориться.
— Перестань, это был самый лучший подарок, правда. — Девушка обхватила себя руками и сделала шаг ближе к мангалу.
— Замерзла? И молчала? Стой у костра, я принесу что-нибудь надеть.
Мы хоть и находились в крытой беседке и печь с мангалом добавляли тепла, однако, на улице ноябрь, пусть мы и живем на юге. Ночами холодает, а сейчас уже глубокий вечер.
Проходя мимо открытой веранды, я услышал голоса родителей, собрался уже пройти, но уверенный и я бы даже сказал сердитый голос Виктории, заставил прирасти меня к месту.
— Из-за мнения людей ты позволишь своему сыну страдать? Он тебя не простит, так и знай.
— Но, Вика! Если я не удочерю Аду, он может забрать ее. Ты хочешь, чтоб она жила с отцом?
— Нет,… нет, конечно, — женщина будто бы сдулась, при упоминании ее бывшего мужа.
— Не переживай, забрать он ее сможет только если Ада захочет.
— Но она не захочет. Я знаю. Да, скучает. Но обида в нем будет жить до тех пор, пока он сам не поймет, как напортачил. Моя дочь добрая, но далеко не наивная.