Чего ж тестя хоронить не приехал? Бросил тебя одну на все про все.
– Он в плавании, я же вам говорила.
– Знаем мы эти плавания. А ты проверяла? Сказать-то все, что угодно, можно, а на самом деле как оно? Доверчивая ты, Наташка, тебя каждый вокруг пальца обвесть может. Нельзя людям верить без оглядки, они как твою веру почуют – так моментом на шею сядут. Ты меня послушай, я плохого не посоветую. Осторожнее надо быть.
Этот разговор Полина заводила уже не в первый раз, тема Наташиной безоглядной доверчивости и всеобъемлющей доброты, заставлявшей молодую соседку всем помогать и обо всех заботиться, была излюбленной у Иринкиной бабки-алкоголички.
"Наташа уселась на табуретку в уголке между холодильником и кухонным столом, обхватила пальцами обеих рук большую чашку с горячим чаем и устало прикрыла глаза. Полина надоела ей смертельно, и не только в эту их предутреннюю встречу, а вообще. Но приходится держать себя в руках хотя бы ради Иринки. Не дело это, если девочке придется жить рядом с постоянно конфликтующими бабушкой и соседкой.
* * *…Летом семьдесят четвертого года Инка уговорила Наташу поехать в Ленинград.
– Ты же белых ночей ни разу в жизни не видела! – округляя глаза, говорила лучшая подруга. – И вообще, Ленинград – это что-то! Это невозможно рассказать, это надо увидеть и самой почувствовать.
Поехать очень хотелось, но было боязно.
– А где мы будем жить? – осторожно спрашивала Наташа, понимая, что в гостиницу они устроиться не смогут.
– У кого-нибудь из команды, – беспечно махнула рукой Инка. – Летом у многих хаты пустые.
– Команда? – непонимающе спросила Наташа. – Что это?
– Ой, ну это долго объяснять, приедем – сама увидишь.
Наташа не заставила себя долго уговаривать, она давно мечтала посмотреть Северную столицу.