– …сейчас принесут ребенка, – доносился до нее голос медсестры, – круп дал остановку дыхания.
В это же время другая медсестра вышла из процедурки с Ксюшей на руках и почти бегом направилась к лифту.
– Куда вы ее несете? – истошно закричала Наташа, хватая медсестру за халат. – Что с моим ребенком?
– Не волнуйтесь. – Подошедшая сзади Кира Михайловна аккуратным, но сильным движением отстранила Наташу и встала между ней и медсестрой, на руках у которой лежала синюшно-бледная, с закрытыми глазами девятимесячная Ксюша.
– Я пойду с вами!
– Нет, нельзя.
– Но я хочу быть рядом со своим ребенком!!!
– Не кричите, мамочка, туда нельзя. Это реанимация, а не прогулочный дворик. Оставайтесь в отделении, девочку вам принесут, когда будет можно.
Медсестра с Ксюшей на руках и Кира Михайловна скрылись за автоматически сдвинувшимися дверьми лифта, а Наташа побрела в палату. «Больше никогда, – твердила она себе, сгорбившись на краешке кровати, – больше никогда я не доверю своего ребенка никому, кроме себя самой.
Кира Михайловна появилась только около восьми вечера.
– Не волнуйтесь, – снова произнесла она уже ставшие привычными слова, – все будет в порядке, вашей девочкой занимаются очень опытные врачи, они и не таких детишек вытаскивали. Поешьте и постарайтесь поспать, утром девочку вам принесут.
Наташа с отвращением посмотрела на стоящий на тумбочке давно остывший ужин – она даже не заметила, когда его принесли. Как там Ксюша? Не больно ли ей? Не страшно ли? Не холодно ли? Что там с ней делают? Ей уже легче дышать? Она уже не так сильно кашляет? Почему ее так долго не несут? А может быть, все уже давно закончилось благополучно, и Ксюша просто уснула, а врачи боятся ее разбудить, поэтому не несут в отделение?
Она подошла к сестринскому посту и попросила медсестру позвонить в реанимацию.
Время потеряло для Наташи свою равномерность.