Что ты так уперся? Следователь прокуратуры – тоже очень хорошая работа, точно такая же, как следователь милиции.
– Мама, ну как ты не понимаешь! Я должен попасть в милицию, чтобы изнутри все выяснить про Мишку. Я никогда им не прощу того, что они сделали. И я выведу их на чистую воду.
– Сынок!..
– Ну что «сынок», что «сынок»? Почему ты не хочешь, чтобы я узнал правду про Мишку? Это же твой сын, неужели тебе все равно, что его продолжают считать пьяницей и хулиганом?
– Сынок, прошло столько лет, это все уже не имеет никакого значения, а Мишу этим не вернешь.
– Достаточно того, что Я помню Мишу. И я хочу не ПОМНИТЬ, за что и как он был убит, а ТОЧНО ЗНАТЬ. Ты понимаешь разницу?
Этот разговор начинался неоднократно и заканчивался каждый раз одинаково. Ольга Андреевна начинала плакать, хлопала дверью и уходила в свою комнату. И каждый раз, видя слезы матери, Руслан Нильский все больше и больше укреплялся во мнении, что он обязательно выяснит, что же произошло с его любимым братом.
* * *Школу Руслан окончил в 1988 году, а к зиме 1989-го уже работал в одной из кемеровских областных газет. Конечно, не корреспондентом и тем более не обозревателем, простым курьером, но и это для начала было неплохо. Совет, который Руслан посчитал одним из самых ценных в жизни, дал ему все тот же Дыбейко, который, видя отчаяние парня, лишившегося возможности стать следователем или оперативником, решил поговорить с ним по душам и все-таки вынудил Руслана признаться в том, что для него главное – разобраться в обстоятельствах убийства брата.
– Ну ты чудной, – приговаривал лейтенант, прихлебывая ароматный горячий чай, который он заварил прямо у себя в кабинете, где и состоялся тот разговор с Русланом. – Знания не только приобретать надо, надо еще иметь возможность ими распорядиться.
– Нет, – честно признался Руслан, – не понимаю.
– А вот я тебе объясню. Ты хочешь стать офицером МВД, так? То есть человеком в погонах. То есть человеком, над которым стоит служебная дисциплина, куча начальников, который во всем и ото всех зависит, который обязан делать то, что ему прикажут. Ну узнаешь ты, как там все было с Мишкой. А кто тебе позволит рот раскрыть? Никто. Кто тебе позволит предать это огласке? Опять же никто.