Все бы хорошо, но я ведь не могу без приключений. Пока шли до трактира, ускорилась, чтобы прийти первой и успеть накрыть на стол для уставших магов. Улыбалась, смотрела на небо и чуть не пропустила бегущую сломя голову из трактира Мису. Девушка рыдала, вытирая слезы, но не имея возможности остановить поток. Я успела ухватить её за руку, прижать к себе, давая пару секунд прийти в себя и только потом ласково спросила:
— Что случилось, солнышко? Кто посмел тебя обидеть?
Рыдания вновь усилились, сквозь слезы я могла разобрать только, что девочка пришла менять постельное белье, пока постоялец в ванной, но не успела.
— Какой номер?
— Восьмой, — глубоко дыша ответила бедная девушка.
Я отодвинулась, внимательно осмотрела порванное платье работницы, красные следы на шее и… Я даже при угрозе смерти не смогу сказать, как и когда нарвала целый веник крапивы, наложила на него одно из немногих проклятий, которые знала, и поднялась на второй этаж.
Гость лежал на кровати, прижимая к лицу шарфик Мисы и… Первый удар пришёлся по самому дорогому и хрупкому, как и ещё с пяток. А после мужчина понял, что дело пахнет жареным, и попытался отползти.
Но кто ж ему позволит?
Я запрыгнула на кровать, осыпая спину ублюдка новыми и новыми ударами. Кажется, я кричала что-то, но не припомню, что именно.
Виновник моей ярости вывалился из номера, в чем мать родила, и рванул к лестнице. Я за ним, одной рукой придерживая юбку, а второй продолжая стегать проклятой крапивой.
— Думаешь, если сильнее, то можешь брать, что захочешь? — меткий удар по спине на повороте в зал, где обедают гости.
Ещё один поворот, мы пробежали между столиками, и я, предвидя маневр, резко обошла один из столов, встречая сволочь новым ударом по самому дорогому. Тут же нанося новые - уже по лицу, груди, животу. Крапива оставляла яркие розовые полосы, которые тут же покрывались характерной сыпью. Больше того ""кусачий"" эффект проклятие закрепляло на долгое время.