Стоит нарушить, и кровь может разом вскипеть. Или ещё что похуже… Но я сам начал разбираться с ними недавно, поэтому не без косяков. Это я про парня, который переехал в подземелье. Участь раба для него будет куда страшнее смерти, поскольку я не привык прощать предателей.
На этой ошибке и сформулировал конечную клятву для членов ордена. С этим учётом, больше покушений на Зубастика от своих точно не повторится.
Когда планируешь гигантский заговор — всего предусмотреть невозможно. Но я, по крайней мере, максимально обезопасил себя и орден от разглашения с помощью клятв.
"В Смоленск вернулись к ночи, и я уставший после дороги отправился спать. Макар же вместо сериала стал в приложении на планшете логические задачки решать. Он уже ловко умел материализовывать кончик пальца и пользоваться техникой. Такими темпами его скоро и высунутые из розетки штекеры перестанут пугать.
Утро подкралось незаметно. Купол над училищем отключили для модернизации.
Я подскочил под звон будильника и начал собираться на занятия. Сегодня у нас должны были начаться основы алхимии, а мне был безумно интересен этот предмет. Должен же я общаться со своим призрачным алхимиком на одном языке.
В дверь постучали. Буквально заколотили, словно молотком.
— Тебя кто укусил, что ты такой встревоженный? — спросил я.
— Се…сегодня родительский день! — ответил он, пытаясь отдышаться.
— И что?
— Отец приехал. Сейчас на беседе со Львом Борисовичем. Чёрт, он же узнает, что мы общаемся!
Это было плохо. Потому что отец Серёги знал, кем я являюсь на самом деле, а вот остальное училище — нет. Да и Льва Борисовича никто не предупреждал, что не стоит говорить о нашей дружбе.
— Серёг, не дрейфь! Разберёмся, — решил приободрить друга.
— Да разобрался уже. Ты своим Зубастиком так всех впечатлил, что предки настояли на родительском дне. Теперь всем надо убедиться, что кадетам ничего не угрожает.
— И снова я в центре внимания…
— Ага. Завтра же уже отборочные. Родителей тоже пригласили.
Я кивнул и достал из кармана амулет, отводящий взгляд. Надел на шею под любопытный взгляд Серёги.
— Это чтобы меня никто случайно не проклял, — отшутился я.