\

Да, Аля?

Не успеваю опомниться, как он подходит к девочкам и садится перед ними на корточки. Они смотрят настороженно, но Артем очень старается говорить спокойно. Представляю, как ему это сложно дается, потому что я вижу как подрагивают его руки.

— Понимаете теперь, почему я прошел испытание? Потому что я ваш настоящий папа. Теперь за меня не надо отдавать игрушки. Еще у вас есть две бабушки — Галина и Лариса. У меня есть предложение. Вы сейчас идете в машину с бабушками, а потом мы с вами едем ко мне домой.

— А мама? — спрашивает Милаша.

— Мама? — Артем поднимает глаза и одаривает меня взглядом-очередью. — А мама приедет потом. Ну что, поехали? Тетя, отведите моих детей в машину.

Он так давит при слове «моих», что меня чуть не сбивает с ног. Но я быстро прихожу в себя.

— Нет, — говорю с тихой яростью, глядя в глаза Асадова.

Я чувствовала, что так будет. Не надо было от него прятаться. Надо было хватать детей, садиться в первый попавшийся самолет и лететь на другой конец планеты.

И тогда Асадов не забрал бы у меня детей.

Его тетка берет девочек за руки и ведет к выходу, но они оглядываются на меня, останавливаются, и я готова наброситься на Асадова с кулаками.

— Нет, — повторяю, задыхаясь, — ты никуда их не повезешь. Я против. А если попробуешь увезти детей силой, я вызову полицию.

— Да? — делано изумляется тот. — Серьезно? С моим мнением ты не сильно считалась все эти пять лет.

Не успеваю возразить, как он подходит впритык и больно сдавливает локоть.

— А теперь послушай меня, — его голос звенит как высоковольтный провод.

— Твоя охрана запретила мне к тебе приближаться, звонить и писать. Ты сменил номер телефона, а меня заблокировал, — теперь я сжимаю кулаки от ярости. — Извини, но телепатировать я не научилась."

"— Повторяю, разговор продолжим в суде. Покажешь там письма с уведомлением, которые ты мне отправляла. Или чеки по оплате услуг адвоката, которого ты наняла, чтобы сообщить мне об отцовстве.