\

 — Зачем тебе нужен фиктивный брак, если твоя мать больше не будет тебя донимать? Девочек удочеряй, я возражать не буду. Договоримся, в какие дни они будут с тобой видеться, и все.

— Ты же видишь, как они болезненно реагируют на твое отсутствие, — Артем тоже не сводит с меня сверлящего взгляда. — Я не собираюсь рисковать психикой своих дочек. У меня чуть сердце не разорвалось, пока они плакали.

— Это потому что все произошло слишком неожиданно. Пройдет время, они привыкнут, — пробую возразить, но Артем обрывает с недовольным видом.

— Ты несешь полную чушь, Алена, — у меня снова по телу идет дрожь от того, как он произносит мое имя, — дети не должны расти в неполной семье. У наших девочек будут и отец, и мать нравится это тебе или нет. Я никогда не смогу так как ты лихо рассказывать все эти сказки про драконов. Откуда ты их вообще берешь? В интернете?

— Нет, — опускаю глаза, — сама придумываю.

— Как придумываешь? — он смотрит потрясенно. — Реально сама?

Смущенно киваю.

— Вот так просто на ходу сочиняешь? — не успокаивается Асадов. Снова киваю.

— Но это же… — он не может подобрать слова, — это же надо записывать! И издавать!

— Я и записываю, — признаюсь ему, чувствуя, как розовеют щеки. О том, что он первый, кому я в этом признаюсь, говорить не собираюсь. — А с изданием ты погорячился, какое издательство захочет издавать выдумки никому не известной Алены Плохой?

— Алены Плохой может и нет. А за детскими сказками жены Асадова, мамы трех очаровательных девочек, поверь, в очередь выстроятся.

— Я не буду выходить за тебя замуж только чтобы издать свои сказки, — отвечаю, придавая голосу твердость. — Мне не нужен фиктивный брак.

— Кто тебе сказал, что он будет фиктивным? — резко обрывает меня Артем, уже в который раз за этот день, и я беспомощно замолкаю. Только ресницами хлопаю.

— А каким же он еще может быть? Ты сам предлагал раньше…

— С тех пор некоторые обстоятельства изменились.

— Но… Как ты себе это представляешь? — не могу сдержать эмоции, они кипят во мне так сильно, что я себе напоминаю скороварку под давлением.

— Что тебя смущает? — он спрашивает с таким невозмутимым лицом, что мне сразу хочется чем-то его треснуть.