– Я? В полном, – я села на диванчике и озвучила нерадостные вести. – Но они нет. Отряд почти разбит, пятеро заперты в каменном подвале, и у них скоро кончится воздух. Счет идет на минуты.
Я не выдержала и заломила руки в отчаянье.
– Что с Эдуардом? – принц осунулся. – Как он?
Бедный Эдгар. Это уже второй брат, которого он может потерять.
– Жив, ранен только лорд Фаджио, – увы, я не могла обнадежить его с уверенностью, – однако что-то в этом месте вытягивает из них магию вместе с жизненными силами. Иден, остановивший кровь лорда-дознавателя, не может удержать шпагу… а Эдуард, он так много молчал, что боюсь, он экономил силы.
– Проклятье! – белокожий от природы, как все рыжие, Фаренджер побледнел еще сильнее. – Ты сказала, что у нас меньше двух часов…
– Это максимум, на который хватит действия моего зелья. Умоляю, скажите, что вы уже разобрались с этими проклятыми символами!
Протиснувшись между широкими плечами Эдгара и Сидды Джейда, ко мне скользнула Джемма и села рядом со мной:
– Я поняла, что это делать… столкнуться недавно… – от волнения она говорила так непонятно, что я с трудом разбирала ее слова.
Она пытливо посмотрела на меня, но мое горло сковал такой спазм, что только кивнула.
Джемма немного выдохнула:
– Это хорошо. Дольше продержатся. Скорее всего материал стен их… э… тюрьмы содержит магическую руду, на которую наложено заклятье, усиленное катализатором, но я понятия не имею, у кого хватило бы сил на такое…
Я старалась сосредоточиться на том, что говорит лидванийка, но половина слов казалась мне жуткой белибердой, не хватало знаний.
Я была ужасна. Отвратительна сама себе. Всю жизнь я училась танцам, этикету, интригам, шпионству, но мало смыслила в теоретической магии. И теперь я абсолютно бесполезна. Это разрывало мне сердце.
И даже то, что почти всю свою жизнь магии во мне было кот наплакал, меня не оправдывает.