А это было, видимо, проявление романтических чувств; признание, что она ему дорога. С ней его инстинкты обостряются.
Да-да, догадываюсь я о его чувствах – фавориткой сделать грозился, сволочь. Но теперь хотя бы понятно, почему Владыка опешил, когда на его слова я отреагировала с ужасом. Привык, понимаешь ли, что его вниманием дорожат и любая запрыгает от радости.
Нужно отгородиться от Владыки ледяной стеной, чтобы даже мысли не допускал о чем-то большем между нами. Хватит уже того, что с Коганом я переступила грань дозволенного.
Появилась Моржетта и я, попрощавшись с лаэром Вэльдером, оставила их наедине.
– Ваше высочество, вам передали записку. Я не успел отдать, – остановили меня слова дворецкого.
– Кто передал?
– Не знаю, оставили на столике у двери.
Взяв у дворецкого послание, я развернула и прочитала:
«Я передал нашим общим знакомым, что сегодня встреча невозможна. Их дебют имел успех и покорил всех».
Без подписи, но я и так знала, от кого это. На лице засияла улыбка, а на душе стало тепло.
«Дебют умел успех…» Да-а-а!!!
* * *Создатели исторических фильмов, демонстрирующих нам балы и веселье аристократов, не подготовили меня к тому, что перед балом идет представление прибывших гостей и мероприятие это долгое и нудное. А может, просто империя Арргонов такая большая, что и гостей со всех концов приехало море.
Всем прибывшим на праздник и желающим пройти испытание огнем, Владыка желал, чтобы духи предков одарили их своей милостью. Каждой паре, независимо от их положения и статуса, от него нашлось личное слово! Других гостей приветствовал кого как: кому лишь краткий кивок, кому скупая улыбка, кого-то был рад видеть.
Владыка сидел на возвышении на троне, а жены располагались позади него полукругом. И если нам слуги разносили напитки и закуски, мы могли негромко переговариваться между собой, то Владыка принимал гостей, не отвлекаясь на такие мелочи.
В который раз я убедилась, что власть это не только плюшки и веселье, но и нудное следование правилам и этикету. Короли их заложники.
Что удивительно, жены Владыки реагировали на мое присутствие спокойно, по крайней мере внешне. Казалось, никого не задевает тот факт, что бал будет в мою честь. Возможно, для них это само собой разумелось, ведь по правилам после восемнадцати лет девушек представляют свету.