Я даже полным именем назвалась, желая дистанцироваться.
В глазах матери я увидела смятение и море вопросов, но, глядя на лучащегося улыбкой Сурикова, она решила расспросы отложить на потом и поспешила его увести, завидев знакомых.
Тот попытался перед уходом сказать, что будет неплохо потом вместе поближе пообщаться, но мы ответили что-то расплывчатое.
– Лицо его знакомо. Кажется, чиновник из департамента строительства, – произнес Матвей после их ухода. – Давно твоя мама с ним?
– Не знаю. Мы не общаемся, – пожала я плечами, радуясь, что и сейчас долго не пришлось, а то обязательно бы поругались.
Но полностью избежать разговора не удалось. Уже наутро меня разбудил звонок.
– Скажи, что это неправда! – потребовала мать.
– Что «это»?! – спросонья уточнила я, ничего не понимая.
– Вы с Матвеем снова вместе?
– Он хочет все вернуть, – обтекаемо ответила я, не желая врать.
– А как же помощь Виталику? Значит, ты не собираешься продавать квартиру?
– С какой стати нам ее продавать? Мы до сих пор не разведены, это наша квартира, наша семья.
"– Тварь! Какая же ты тварь! – От воплей матери у меня даже глаза открылись. – Значит, когда отец тебя умолял вернуться к мужу и его выручить, ты хвостом вильнула и ушла, слишком гордая. А стоило мне попросить помочь Виталику и продать квартиру, ты тут же метнулась под крылышко к Матвею? Опять не хочешь свою семью поддержать!
– Знаешь что, мама! – взорвалась и я. – Я же не спрашиваю тебя, почему ты всю жизнь меня в упор не видишь, а младшего братика готова в задницу целовать! Тебе наплевать, как я жила все это время, когда меня пинком из дома выгнали: где спала, что ела.
– Эгоистка!!!
Но я бросила трубку, не желая ее больше слышать. Наконец-то я все высказала. Из глаз брызнули слезы. Вот вроде уже давно не ребенок, но как же больно ранят детские обиды. Я же всю жизнь понять не могла, почему она меня не любит. Ладно отец, еще можно понять: мечтал о сыне и наследнике, ему все внимание. Но мать?! Разве не должны быть для нее дети одинаковы? Она же относилась ко мне еще холоднее, чем отец.