— Проснулась?
Уже смелее прижимаюсь к теплому телу, чувствуя, как кровь из головы уплывает на хрен в член.
Хочу ее. До одури. До ломоты в зубах хочу.
Мало.
Мало мне ее.
Раздвинуть ноги и врезаться. Хлопками тел, криками ее упиваться. Пьянеть от них. Рвать нежное тело, вгрызаться зубами в белую кожу.
Блядь.
Ногти ее в спине своей чувствовать хочу. Ощущать, как дергается подо мной всем телом. Как глаза ее закатываются в оргазме.
Хочу.
Так хочу, что зарычать готов.
Но ведь нельзя.
Не привыкла еще.
И так ее замучил, кажется.
Ох, девочка.
Придется тебе терпеть.
А мне пока — сдержаться.
Кивает, а я прикусываю подбородок. Такой нежный. Острый. Сладкий.
— Тогда собирайся. Завтракать поедем.
— Завтракать? — округляет глаза, смотрит на окно и смеется.
Ну да. Солнце давно перевалило за полдень.
— Когда проснулись, тогда и утро, — ухмыляюсь, притягиваю к себе как почти сытый кот. Сильно почти. Но долго нам в постели лучше не оставаться. Иначе кот станет очень голодным и растерзает маленькую птичку. Испугаю еще.
— Давай, маленькая. Собирайся. Я душ в другой комнате приму. Пятнадцать минут тебе на сборы. Жду одетую у двери. Давай.
Кивает. Пытается шевельнуться под моим тяжелым и очень напрягшемся телом. Округляет глаза, понимая, чем упираюсь в нее.
— Давай, — нехотя отрываюсь от моей сладости. Заставляю себя.
Со временем — пиздец, понимаю, бросая взгляд на часы, пока Даша упархивает в ванную, бросив на меня странный взгляд и залившись краской до корней волос.
Ее смущает, что у меня член колом?
Серьезно?
После всего, что было?
Забавная малышка.
Нежная и чистая, блядь.
На руках таких носить надо. Цветами засыпать."
"— Василий, — набираю, выходя из комнаты, как только слышу за захлопнувшейся и закрывшейся на замок дверью шум воды.
Дурочка, запирается от меня в душе. Надо же!
Ухмыляюсь, — давно такого не видел. Или вообще никогда? Обычно двери в душ остаются заманчиво приоткрытыми.
Но мне всегда без интереса. Я утоляю свою страсть и сразу же переключаюсь на дела. Всегда.
Кроме этой невозможной крошки.
К которой мне сейчас хочется вломиться, выбив на хрен дверь плечом.
Но я помню. С ней надо сдерживаться.
А жаль.
Стоит только представить себе, как подрагивает ее тело под струями воды, как я, блядь, сам готов этой самой водой стать.
Член разрывается от бешеного неконтролируемого желания.
Стиснув зубы, возвращаюсь к разговору.
Даже, блядь, Гордея заменить ради нее пришлось.
Понятно, что ни хрена бы он ей не сделал.