Что толку жаловаться матери на свою жизнь, если она ничем не сможет мне помочь, лишь будет лить слёзы и волновать ещё и отца?
Вскоре я почувствовала, как меня начало клонить в сон от сытной пищи и лёгкого массажа. Кадира уложила меня в постель, но я никак не могла уснуть, боясь, что в любой момент ворвётся Хасиба и воткнёт кинжал мне в грудь.
Усталость и стресс всё же взяли надо мной верх, и я провалилась в глубокий сон без сновидений. Не знаю, сколько я проспала, но когда меня разбудила служанка, за окнами уже стемнело.
– Просыпайтесь, маленькая госпожа. Скоро господин пошлёт за вами. Нужно приготовиться особым образом.
– Что значит, особым образом?
– Я помогу, ни о чём не беспокойтесь.
Кадира уложила мои волосы, а потом попросила меня раздеться донага. Намазала мне соски каким-то кремом, отчего они стали твёрдыми и теперь торчали, как бутончики роз.
– Это для того, чтобы ваши грудки выглядели ещё более соблазнительными, – пояснила она. – А теперь увлажните также свои складочки, – женщина протянула мне флакончик.
Пока что я ничего не понимала, просто слепо доверяла Кадире, потому что больше у меня здесь никого не было. Набрав на пальцы немного прозрачной жидкости, я поднесла их к лицу и принюхалась. Они ничем не пахли. Чуть разведя бёдра в стороны, я щедро нанесла этот крем на свои нижние губки, и вернула флакончик служанке.
Пока Кадира облачала меня в прозрачную сорочку, я начала чувствовать что-то странное. Соски начало приятно пощипывать, а между ног стало непривычно тепло.
Поверх сорочки Кадира накинула на меня халат.
– А бельё? – без него я чувствовала себя голой и беззащитной.
– Оно вам не понадобится, маленькая госпожа, – хитро улыбнулась женщина.
В дверь постучали, и моё сердце пустилось вскачь. Это пришли за мной. Сейчас Тагир сделает со мной что-то грязное и ужасное. От этой мысли краска бросилась в лицо, и хотелось разреветься, но Тагир запретил мне плакать.
Глава 6. Гульшат
– Это Нишат, госпожа, – представила мне Кадира женщину, что ждала меня за дверью. – Смотрительница гарема.
– Доброй ночи, госпожа Гульшат, – поклонилась мне Нишат, и меня покоробило от неё.
Я видела женщину впервые, но она мне уже не нравилась. Маленькие глазки, смотрели совершенно неприветливо, тонкие губы, с опущенными уголками губ, отображали на лице смотрительницы то ли скорбь, то ли пренебрежение ко мне.