– Ну, и что дальше?
– Пожелтел, да таким и остался, – спокойно закончил Леонид, – все же я советую вам на обследование сходить и, если никакой патологии не обнаружат, живите себе спокойно. Какая, в конце концов, разница? Белая вы, розовая, зеленая, синяя… Вон негры всегда черные и ничуть не переживают по этому поводу! Опять же индейцы! Это просто расизм какой-то – думать, что все вокруг обязаны быть белыми и розовыми! Лично я считаю, что человек не виноват, если позеленел, я с таким могу запросто чай пить сесть!
Николетта не моргая смотрела на доктора.
– Ну прикол! Нам послезавтра на выставку идти, можем небось медаль огрести. Вон эти, британские голубые, только так называются! На самом-то деле они просто серые, чистые мыши, а мой Марс зеленый красавец! Может, от него такое потомство пойдет, порода новая. И назовут ее «валерский московский», в честь хозяина, то бишь меня!
– Британские голубые, это кто? – наивно поинтересовалась Валя.
– Коты, – пояснил Валера.
– Надо же, – всплеснула руками медсестра, – и среди животных педерасы случаются!
Валерий захохотал, Леонид укоризненно покачал головой:
– Валентина, сколько раз тебе говорил: не позорься, лучше молчи. Лучше уж рассказывай про консервирование огурцов – здесь тебе равных нет.
– А че я сделала? – заныла было Валя, и тут Николетта с кулаками набросилась на Николая:
– Мерзавец, сволочь, дрянь… Я из-за тебя теперь вынуждена дома сидеть!
– Спасите! – взвизгнул целитель и бросился в коридор.
За ним побежали остальные: Вера, вжимая голову в плечи, Николетта, орущая в диапазоне ультразвука так, что я перестал ее слышать, Ленка, сжимавшая в кулаке градусник, Тася, прихватившая невесть зачем подушку с кровати, Леонид с тонометром и Валя, напрочь позабывшая про ящик с ампулами. Я остался в Нориной спальне, посидел пару минут, слушая, как скандал набирает обороты, а потом мирно переместился к себе и лег в кровать.
– Вон из моего дома, – гремела Николетта, – Таська, Ленка, вышвыривай их шмотки на лестницу, живо!
– Это не ваша квартира, – попыталась сопротивляться Вера.
– Прочь отсюда! – заорала маменька.
– Вы не имеете права, – вякнул Николай.
Я закутался в одеяло, ох, зря целитель обозлил Николетту! Уж поверьте мне, бушующую маменьку не остановить, как дикого бизона, который несется по прерии.