Милейшего профессора Кондратюкова на том экзамене подменял…
Имя взорвалось в голове бомбой. Разломанные кусочки сразу сложились в единое целое. Я понял, кто убийца, но, увы, никак не мог сообразить, почему этот человек решился на страшное преступление. Потом в голове забрезжила робкая догадка. Бурцев! Павел, он…
Трель мобильного испугала меня почти до обморока.
– Вава, – закричала маменька, – немедленно!..
И тут меня со всей силы стукнула железной дубиной мигрень. Я ослеп, оглох и почти перестал соображать от резкой головной боли, дергавшей висок, и от вязкой тошноты, поднимающейся из желудка.
– Замолчи, – бесконтрольно вырвалось у меня.
– Вава…
– Мама, мне надоели твои истерики, – совершенно неожиданно заявил я, – и ты сама мне стала поперек горла. Оставь меня в покое!
– Вава, – словно иерихонская труба взвыла Николетта, – да как ты смеешь! Мне! Ты! Ты!!!
Я отключил мобильный, посидел пару минут, приходя в себя, потом «оживил» сотовый, набрал хорошо знакомый номер и сказал:
– Макс! Я знаю, кто задумал выдать Виктора за убийцу, нарыл много информации, выяснил почти все, кроме нескольких деталей.
– Немедленно приезжай, – ответил Макс, – жду.
Глава 32
Прошло больше месяца. Мое время было заполнено самыми разными хлопотами. Во-первых, требовалось перевезти Николетту в родное гнездо. Маменька дулась на меня. Стоило сыну сунуться к ней в комнату, как родительница демонстративно отворачивалась.
Но все уже позади, сегодня мы привезли домой Элеонору. Операция у хозяйки завершилась успешно. Конечно, она пока не способна ходить, ей предстоит длительный и тяжелый период обучения, но Нора справится. Сейчас она может просто стоять, опираясь руками на костыли.