Но тут она встрепенулась, с невероятной силой оттолкнула мою ладонь, а карие глаза вспыхнули уже знакомой мне ненавистью.
– Никогда, – яростно воскликнула, и тут же сжалась от кашля.
– Что же ты делаешь? – я прижал содрогающуюся в приступе девушку к груди. – Прими мою силу, – зашептал, прижавшись губами к покрытому испариной виску.
– Нет-нет-нет, – зажмурившись зашептала она.
Скорее всего даже не понимала, что я пытаюсь помочь. Либо понимала и отказывалась. А ведь жизнь её таяла, уносилась сквозь мои пальцы туда, откуда не возвращаются.
– Пожалуйста, Юля, – впервые кого-то умолял, настолько сильно было отчаяние в этот момент.
Снова попытался призвать её силу, разжечь теплившуюся в глубине искру. Но она сопротивлялась, не принимала мой огонь.
– Как же помочь тебе? Как вернуть твоё пламя? – спросил я в пустоту, когда Юля успокоилась и затихла в моих объятиях, почти не дыша.
Тогда и пришла сумасшедшая мысль. Если что-то способно вытянуть почти ушедшую за грань душу, то только первозданная стихия.
Жрецы встретили моё появление воинственно.
– Приводить ведьму в Храм? Да как вы смеете?! – служитель стихии огня выступил передо мной.
– Вы сами просили найти того, кто коснулся первозданного огня.
– Это не может быть ведьма, – попытался меня остановить жрец, когда я решительно прошёл в закрытый коридор.
– Пустите меня во внутреннее святилище, иначе я пробьюсь силой, – рык дракона вторил моим словам.
Служители отступили, явственно задрожав. И больше не пытались меня образумить. Правильно, в этом нет смысла. Я добьюсь своего, пусть и понимаю, что её скорее всего не спасти.
Спуск на это раз показался мучительно медленным. А ведь времени нет. Не выдержав ожидания, я прыгнул вниз. Тяжело спружинил падение и, почти спотыкаясь, подлетел к пылающему золотом первозданному огню. Мелькнул страх, что так я лишь ускорю её кончину.
Решительно отринув сомнения, я на вытянутых руках опустил девушку в пламя. Одеяло и одежда моментально вспыхнули, обратившись серым пеплом, который тут же исчез. То же самое случилось бы с любым смертным телом. Но языки первозданной стихии объяли тело Юлии словно живые. Оковы с её рук спали крупными каплями расплавленного металла. Кожа её утратила бледность, засияв золотым огнём.